Сулла - Антон Короленков

Одновременно понтийский царь получил возможность для вмешательства в Вифинии.[883] Около 94 года умер старый союзник Митридата, а затем его соперник в борьбе за Каппадокию, Никомед III, оставив престол своему сыну Никомеду IV Филопатору (Аппиан. Митридатика. 7.23; Мемнон. 30.3; Граний Лициниан. 29F; Юстин. XXXVIII. 3. 3). Однако вопрос о престолонаследии осложнился тем, что у Никомеда IV был сводный брат, незаконный сын Никомеда III — Сократ Хрест. Вот этотто честолюбивый бастард и объявил о своих правах на престол. Отец щедро наделил Сократа, оставив ему в наследство город Кизик и 500 талантов; но ему этого было мало — и он отправился в Рим, стремясь добыть для себя царскую власть. Получив отказ,[884] он направился к Митридату, который помог ему военной силой; Никомед бежал в Рим, а Сократ Хрест утвердился в Вифинии (Грант Лициниан. 2930F; Мемнон. 30.3; Ливии. Периохи 74, 76; Юстин. XXXVIII. 3. 4; Аппиан. Митридатика. 10. 32. 57. 232). Таким образом, в конце 90х годов Митридат вновь контролировал Каппадокию и присоединил к этому еще и контроль над Вифинией — стратегически двумя наиболее важными территориями в Малой Азии. Цари обоих этих царств, как обычно, бежали в Рим, и сенат вновь принял меры для восстановления status quo, направив в 90 году в Азию комиссию во главе с Манием Аквилием (Аппиан. Митридатика. 11. 33; Юстин. XXXVIII. 3. 4).

«Выбор Аквилия был ошибкой, почти провокацией», — комментирует это событие Теодор Рейнак.[885] Однако это был вполне закономерный шаг.[886] Аквилий, чей отец в свое время организовал провинцию Азия, наверняка имел на Востоке обширную клиентелу, и именно это обеспечило успех его миссии[887] — поручение было выполнено им быстро и хорошо. Возможно, при назначении Аквилия сыграла свою роль и его близость к Марию, который мог поддержать это назначение своим, правда, несколько пошатнувшимся к этому времени, авторитетом.

Для умиротворения Митридата простого появления Аквилия оказалось недостаточно,[888] однако когда он стал активно набирать большое войско из галатов и фригийцев, понтийский царь очистил Каппадокию, а Сократ Хрест был им убит (Мемнон. 30.3; Юстин. XXXVIII. 5. 8). В очередной раз Митридат продемонстрировал готовность немедленно отступиться от своих притязаний при первых признаках неудовольствия со стороны римлян; однако на сей раз последовало продолжение, которого он, видимо, не ожидал.

Маний Аквилий не удовлетворился возвращением трона Ариобарзану и Никомеду, но, побуждаемый корыстолюбием,[889] стал вместе с Луцием Кассием, наместником Азии, подстрекать их к нападению на царство Митридата. Более осторожный Ариобарзан уклонился от этого, но Никомед, сильно задолжавший римским ростовщикам и потому более зависевший от командующего, поддался на уговоры и атаковал территорию Понта (Юстин. XXXVIII. 5. 10; Аппиан. Митридатика. 11. 35–37; Дион Кассий. XXX. 99. 1).

Действовал ли Аквилий по собственной инициативе, превышая данные ему полномочия, или за его спиной стоял более влиятельный политик — например, Гай Марий? Однозначного ответа на этот вопрос нет. Казалось бы, имя Мария напрашивается само собой: ведь его авторитет к тому времени ослабел, победителю кимвров не дали стяжать новую славу в ходе Союзнической войны, и он жаждал очередной раз выступить в роли «спасителя отечества». Не исключена и материальная заинтересованность со стороны Мария, если только Никомед имел перед ним какиелибо долги.[890] Однако нельзя не учитывать и того, что миссия была отправлена на Восток во время великой смуты в Италии. Никто не знал, как долго продлится Союзническая война; для еще одного широкомасштабного военного предприятия просто не было сил. Кроме того, при обычном ходе дел Марию не приходилось и думать о получении еще одного консулата и консульского командования, а сам Аквилий и его товарищи не обладали империем и потому не могли вести войну. Таким образом, никто из них не имел прямой выгоды от развязывания конфликта. В начале военных действий Аквилий был всего лишь военным легатом Кассия, на которого, следовательно, ложилась основная ответственность за случившееся. Но Кассий не был связан с Марием. Так что вряд ли победитель кимвров и его окружение добивались войны с Митридатом.[891] Таким образом, скорее всего, именно непродуманные и своекорыстные действия Аквилия, членов его комиссии и римских магистратов на Востоке спровоцировали кризис, который вызревал уже давно и начался в самый неподходящий для Рима момент.[892] Корыстолюбие Мания Аквилия и его товарищей лишь ускорило не к пользе для римлян начало тех событий, которые рано или поздно должны были произойти.

Первой реакцией на агрессию Митридата, стремившегося выставить себя обиженной стороной, было посольство к римским представителям. Пелопид, глава этого посольства, в своей речи напоминал римлянам о старинной дружбе и союзе Понта с Римом и просил обуздать Никомеда. После препирательств Пелопида с представителями Никомеда римские послы вынесли свое решение: «Мы бы не хотели, чтобы и Митридат претерпел чтолибо неприятное от Никомеда, но мы не потерпим, чтобы против Никомеда была начата война: мы считаем, что не в интересах римлян, чтобы Никомед претерпел ущерб». Не давая Пелопиду вступить в дальнейшую дискуссию, они выставили его из совета (Аппиан. Митридатика. 12–14).

Тогда Митридат, совершив вторжение в Каппадокию, вновь изгнал оттуда Ариобарзана, посадил на трон собственного сына и отправил Пелопида к римским послам с оправданием своих действий. На этот раз понтийский посол укорял Аквилия и его товарищей тем, что они натравливают на Митридата Никомеда и Ариобарзана, обещал, что Митридат подаст жалобу на их действия в сенат и расписывал, сколь велики силы царя. В результате Пелопиду приказали больше не являться в римский лагерь и под конвоем отправили восвояси (Аппиан. Митридатика. 15–16).

Это было равносильно объявлению войны, и стороны немедленно начали к ней готовиться. Согласно Аппиану, они собрали огромные армии: у Митридата только своих войск было 250 тысяч пехоты и 40 тысяч всадников да еще 130 боевых колесниц и флот из 400 кораблей. Три римских полководца — Маний Аквилий, Луций Кассий и Квинт Оппий — имели примерно по 40 тысяч пехотинцев и по 4 тысячи всадников (Митридатика. 17. 59–63). Маний Аквилий, расположившись в долине реки Сангария, прикрывал самый удобный путь для вторжения в Вифинию, Кассий приготовился двинуться из Фригии через Галатию в центральный Понт, Оппий защищал границы Каппадокии.[893]

Первая встреча войск Митридата с армией Никомеда произошла на равнине у реки Амнейона. Вифинцы потерпели сокрушительное поражение — большая часть их войска погибла, были захвачены много пленных и лагерь Никомеда с большими запасами денег (Аппиан. Митридатика. 18). Всех пленных Митридат отпустил по домам, снабдив их деньгами на дорогу; тем самым были заложены основы политики, которая должна была склонить на его сторону сердца местного населения.