Сердце бога - Анна и Сергей Литвиновы

Она спросит: какой? Я отвечу. И что дальше? Она расплачется? Посыплет голову пеплом и уйдет в монастырь? Нет, скорее скажет: а не пошла бы ты, гражданка. Сейчас в России мало кому за что бы то ни было бывает стыдно. А уж за преступления, совершенные пятьдесят пять лет назад? – тем более.

Так ничего не придумав, я принялась ковыряться в блинчике. Вроде бы и есть хотелось, и время обеда давно подошло, но кусок в горло не лез. Вот он, удел всех благородных мстителей, – ужасный аппетит. А убийца, вон, за своим столиком, благополучно уминает кусок торта, и ничто ее не беспокоит.

Агент Сапфир

Слежку за собой я заметила сразу.

За мной следили несколько раз в жизни – и свои и чужие. Особенно перед контактом или передачей. Обычно наблюдали виртуозно, профессионально, большими, организованными и хорошо подготовленными бригадами, с машинами, рациями, и я далеко не сразу замечала, что меня ведут.

С тех пор как Мария Стоичкова завербовала меня в марте шестьдесят первого, слежка или, по крайней мере, возможность подпасть под нее стала для меня обыденностью. Так меня и мой муж Вилен инструктировал, когда рассказывал обо всех сложностях, которые предстоит переносить двойному агенту: «Отныне вся твоя жизнь будет как под стеклянным колпаком. И наши будут следить, и цэрэушники». Эти его слова я запомнила навсегда. Одного он только не сказал: что эта жизнь под колпаком, жизнь американского «крота» и советско-российской контрразведчицы, продлится так долго. Шутка ли! С марта шестьдесят первого прошло больше полувека, а я до сих пор числюсь действующим агентом. И до сих пор должна быть настороже, чтобы не вызвать подозрений у главного противника.

Однако на сей раз слежка выглядела крайне топорно и бестолково. Одна-единственная девушка тащилась за мной от самого моего подъезда. Я могла бы оторваться от нее в любой момент – но зачем? Контакт с Ларой у меня совершенно легальный – как для той, так и для другой стороны. Никакой передачи мы с ней не планируем, а даже если дело обстояло бы так – что странного, что ученица приносит своей учительнице флешку. Может, там домашнее задание. Или фотографии из отпуска. Кстати, чаще именно в фотографиях нынче бывает закодирована шпионская информация. Небольшой, заранее условленный сдвиг по цветовой шкале – и вот уже среди десяти мегабайт визуальной информации появляется сто-двести килобайт текстового отчета или даже схем. Посвященных, например, новому российскому бомбардировщику.

В ней, именно в ней, в информации, а не чьих-то случайных глазах, кроется для разведчика основная возможность провала. Остается только удивляться, как это я с марта шестьдесят первого, когда меня Мария, так сказать, завербовала, до сих пор не провалилась. Несмотря на всю ту дезу, что мы с Виленом скармливали противникам из ЦРУ. Может, дело заключалось в том, что всякий раз дезинформация эта была обложена таким количеством вроде бы правдивых сведений, что американцы покупались?

Не случайно над моими ответами на те вопросники, что присылали из Лэнгли, работали обычно в авральном режиме, сутками, без сна и отдыха, десятки, а иной раз до сотни специалистов… А может – кто их знает! – я уже давно разоблачена как двойной агент? И сейчас американцы, в свою очередь, ведут со мной свою игру? Ведь по характеру дезинформации, которой я их подпитываю, они косвенным образом могут судить об истинном положении дел в нашей стране.

Да, моя служба меня не отпускала. Тяжело, конечно, что мне приходится ради этого встречаться с разными мерзкими особами типа Лары и постоянно следить за каждым своим словом и жестом…

А эта юная русская девица за столиком в углу даже не скрывает своего интереса ко мне. Явно прислушивается к нашему с Ларой разговору. Постараюсь срисовать ее, аккуратно сделать фото, а вечером шепнуть Вилену, чтобы он попросил куратора с ней разобраться.

Кстати, кого-то она мне напоминает, эта девчонка. Где-то я ее видела – вот только никак не могу вспомнить где.

И только когда я допила кофе и мило позволила Ларе расплатиться, я поняла. Все вспомнила и поняла.

Она точь-в-точь походила на Жанну Спесивцеву – девушку, которую я некогда убила.

Авторы благодарят всех, кто помогал нам своими рассказами, ценными советами и замечаниями, в особенности наших родителей и других родственников, а также Людмилу (Милу) Кочеткову.

Мы также глубоко признательны поэтам Анне Гедымин и Андрею Щербаку-Жукову, благородно пожертвовавшим свои стихотворения для нашего героя Радия Рыжова. Спасибо вам, друзья, за ваши прекрасные строки – каким бы ни оказался в итоге наш труд, они, несомненно, украсили его.

Спасибо всем, кто взял на себя труд прочитать книгу в рукописи и предложить свои поправки, которые мы по мере своих сил постарались учесть.

И, конечно, спасибо книгам, музеям и архивам, без которых рассказ о событиях более чем пятидесятилетней давности оказался бы просто невозможен.

Сноски

1

Теперь Мясницкая.

2

От английского «веселый». Далее обыгрываются другие синонимы к этому слову.

3

От «marriage» (англ.) – женитьба.

4

Здесь масштаб цен указан до «хрущевской реформы» 1961 года.

5

Кто вы такие? Что вам нужно? (франц., болг.)

6

Меня зовут Мария Стоичкова. Я из Болгарии. Делегат.

7

– Пойдем. Ты где живешь? – Я живу в гостинице «Бурятия». Идем?

8

Это не мое одеяло. (болг.)

9

Об этих и других предшествующих событиях читайте в романе Анны и Сергея Литвиновых «Исповедь черного человека».

10

Гриф «ДСП» – для служебного пользования, самая низшая форма секретности для документов в делопроизводстве в СССР.

11

Стихи Юза Алешковского.

12

Стихи Геннадия Шпаликова.

13

Стихи Владимира Высоцкого.

14

Имеется в виду Капустин Яр в Астраханской области – первый советский ракетный полигон.

15

В районе Куры на Камчатке располагалось место приземления советских баллистических ракет.

16

Куйбышев – ныне город Самара. В Днепропетровске, Куйбышеве (Самаре) и Реутове располагались (и до сих пор располагаются) крупнейшие КБ и предприятия ракетно-космического комплекса СССР и России.

17

ТДУ – тормозная двигательная установка.

18

Ныне, соответственно, Манежная и Никольская.

19

В 1988 году Подлипки и Болшево официально входили в состав подмосковного города Калининграда (теперь – Королев).

20

Стихи Анны Гедымин.

21

Стихи Булата Окуджавы.

22

Стихи Булата Окуджавы.

23

Здесь и далее документы подлинные.

24

Цены приводятся до реформы 1961 года.

25

Пятый пункт (или пятая графа, пятый параграф) – в советском паспорте и анкетах тех времен под этим порядковым номером шла национальность. Подобным эвфемизмом намекали на возможные погрешности в национальности.

26

Стихи Андрея Щербака-Жукова.