Мир без конца - Кен Фоллетт

— Да, но мост Мерфина вдвое шире, — возразил Дик Пивовар. — А дороже не вдвое, а всего на чуть-чуть, потому что Фитцджеральд подошел с умом.

Дик был очень предан делу своей жизни — элю, и живот его выпирал, как будто он собрался рожать.

— А сколько дней в году нам нужен мост для разъезда двух телег? — спросил Билл.

— Все рыночные дни и целую неделю шерстяной ярмарки.

— Вовсе нет. Час утром и час вечером.

— Я недавно с телегой ячменя простоял два часа.

— Мог бы пошевелить мозгами и привезти свой ячмень в спокойный день.

— Я его вожу каждый день.

Дик был самым крупным пивоваром графства. Его огромный медный котел вмещал пятьсот галлонов, почему таверну Пивовара и прозвали «Медной». Эдмунд прекратил перебранку:

— Заторы плохи не только потому, что люди теряют время. Например, некоторые торговцы перебираются в Ширинг, где нет моста и очередей. Другие торгуют прямо в очереди и уезжают, так и не въехав в город и не уплатив, следовательно, ни мостовщину, ни рыночный налог. Что, конечно, является нарушением закона о скупке товаров с целью повышения их цены, но мы не в силах этому помешать. Важно также, что люди думают о Кингсбридже. Сегодня мы живем в городе, где только что рухнул мост. Если мы хотим вернуть торговцев, которых сейчас теряем, так продолжаться не может. Я бы хотел жить в городе, известном самым лучшим в Англии мостом.

Олдермен говорил очень убедительно, и молодой строитель уже чувствовал вкус победы. Встала Бетти Бакстер, очень полная женщина сорока с лишним лет. Она ткнула пальцем в чертеж Мерфина и спросила:

— А что это там в середине моста, над быками? Какая-то площадка, как на сторожевой башне. Это что, для рыбалки?

Все засмеялись.

— Для пешеходов, — ответил архитектор. — Если вы идете по мосту и вдруг по нему верхом едет граф Ширинг с двадцатью рыцарями, то имеете возможность уступить им дорогу.

— Надеюсь, Бетти там поместится, — не удержался Эдвард Мясник.

Все опять рассмеялись, но Бакстер не унималась:

— А почему бык под ней сужается к основанию? У Элфрика быки круглые.

— Чтобы уменьшить силу ударов разного хлама, который плавает в воде. Посмотрите на любой речной мост — везде быки потрескались. Как вы думаете, почему? От столкновения с древесными стволами, бревнами.

— А может и Ян Лодочник звездануть, когда поддаст, — крикнул Эдвард.

— Моим быкам и лодки, и бревна нанесут меньший ущерб. А у Элфрика они примут всю силу удара.

Мастер надулся:

— Мои опоры слишком мощные — что им какие-то щепки.

— Не скажи, — возразил Мерфин. — У тебя узкие пролеты, уже, чем у меня, вода будет протекать через них быстрее, и бревна будут бить по опорам с большей силой. Они потрескаются намного скорее.

По лицу Элфрика Фитцджеральд понял, что тот даже не подумал об этом. А члены гильдии и вовсе не строители. Где же им судить, что правильно?

У основания каждого быка зодчий нарисовал кучу камней, которую строители называли каменной наброской. Она препятствовала вымыванию грунта из-под опоры, как это случилось со старым деревянным мостом. Но поскольку про эту наброску никто не спрашивал, он и не стал объяснять. У Бетти возник другой вопрос.

— А почему у тебя мост такой длинный? У Элфрика начинается над водой. А твой на несколько ярдов заходит на сушу. Это ведь лишние расходы.

— По этим спускам вы сойдете на сухую землю, а не в болото. И телеги больше не будут увязать, часами задерживая движение.

— Дешевле вымостить дорогу, — буркнул Элфрик, но в его голосе уже слышалось отчаяние.

Однако тут встал Билл Уоткин:

— Мне сложно решить, кто прав, а кто нет. Когда спорят эти двое, разобраться непросто. А ведь я строитель, каково же остальным. — По залу прошел ропот одобрения. — Поэтому я думаю, что смотреть нужно не на чертежи, а на человека.

Этого Мерфин и боялся. Он слушал, все больше погружаясь в уныние.

— Кого вы знаете лучше? — продолжал Билл. — На кого можете положиться? Элфрик уже двадцать лет строителем в этом городе. Мы знаем, что дома, которые он построил, стоят до сих пор. Мы видим, как он восстановил собор. Мерфин, конечно, толковый, это мы тоже знаем, но какой-то шалопай — парень ведь так и не закончил ученичество. Есть у вас уверенность, что он поднимет самую важную постройку Кингсбриджа после собора? Лично я знаю, кому довериться. — Билл сел.

Зал одобрительно загудел. Решение будет принято не на основании чертежей, а на основании отношения к людям. Какая чудовищная несправедливость. Взял слово брат Томас:

— Кто-нибудь в Кингсбридже строил что-нибудь под водой?

Разумеется, нет. У Мерфина появилась надежда. Это может стать его спасением. Монах продолжал:

— Мне бы хотелось знать, как мастера намерены решить эту задачу.

Ответ у Фитцджеральда был, но он боялся, что, если выскажется первым, Элфрик просто повторит его мысль. Юноша сжал губы, надеясь, что Томас, который обычно помогал ему, поймет. Лэнгли посмотрел на молодого архитектора и спросил:

— Элфрик, что ты собираешься делать?

— Ответ проще, чем кажется, — ответил тот. — Набросать булыжники в реку, где будут стоять быки. Булыжники опустятся на дно. И бросать до нужной высоты, пока быки не покажутся над водой. А потом просто закрепить их на этом основании.

Мастер предложил самое грубое решение, как и предполагал Мерфин. Молодой человек встал:

— В методе Элфрика два дефекта. Один состоит в том, что куча булыжников в воде так же нестабильна, как и на земле. Со временем она рассыплется, и мост опустится. Если вы хотите поставить его на пару лет, то годится. Но мне кажется, лучше строить надолго. — В зале послышался гул. — Вторая проблема заключается в том, что булыжники будут мешать лодкам и плотам, особенно при понижении уровня воды, а у Элфрика и без того узкие пролеты.

Бывший наставник разозлился:

— И что ты предлагаешь?

Мерфин подавил улыбку. Именно это он и хотел услышать. Тем самым Элфрик признал, что лучшего решения у него нет.

— Я тебе покажу. И всем покажу, что разбираюсь лучше, чем этот недоучка, который разрубил мою дверь. — Юноша осмотрелся. Все напряженно слушали. Решение гильдии зависит от того, что он сейчас скажет. Фитцджеральд глубоко вздохнул. — Во-первых, я взял бы заостренное бревно и воткнул в дно. Затем воткнул бы впритык другое, потом третье. Таким образом огородил бы участок реки, куда придется ставить опоры.

— Кольцо из бревен? — рассмеялся Элфрик. — Оно не удержит воду.

Брат Томас, который хотел получить ответ на свой вопрос, одернул его:

— Пожалуйста, дослушай до конца. Он тебя слушал.

Молодой архитектор продолжил:

— Затем поставил бы в это кольцо из шестов второе, меньшего диаметра, с зазором между ними в полфута.

Все напряглись.

— И даже это не остановит воду, — фыркнул мастер.

Эдмунд отмахнулся:

— Помолчи, Элфрик, интересно.

Мерфин помогал себе руками:

— Затем я залил бы в зазор между кольцами строительный раствор. Раствор вытолкнет воду, потому что он тяжелее, забьется во все щели между бревнами, и ничего уже просачиваться не будет. Это называется «коффердам». — В зале стало тихо. — И наконец, вычерпал бы ведрами воду из коффердама, обнажил дно и положил туда обычный каменный фундамент с использованием строительного раствора.

Элфрик онемел. Эдмунд и Годвин с удивлением смотрели на Мерфина. Томас кивнул:

— Благодарю вас обоих. Лично мне решение представляется очевидным.

— Да, действительно, — отозвался олдермен, — вполне очевидным.

Керис удивило, что Годвин хотел поручить мост Элфрику. Конечно, Элфрик ему хорошо известен, надежен, предсказуем, но аббат ведь реформатор, и она думала, брат с восторгом воспримет более оригинальный и практичный замысел Мерфина. Однако церковник предпочел трусливую осторожность. К счастью, дядя переиграл племянника, и теперь в Кингсбридже будет хороший красивый мост, с разъездом для двух повозок. Но желание настоятеля отдать постройку не смелому молодому таланту, а подхалиму с одной извилиной было зловещим знаком.

А Годвин никогда не умел проигрывать. В детстве Петронилла научила его играть в шахматы, подзадоривая тем, что поддавалась. Потом он сел за шахматную доску с Эдмундом, однако после двух проигрышей набычился и отказался играть. Так же мрачен глава монастырской братии сделался и после собрания в гильдии.

Вряд ли ему нравился план Элфрика, но он не мог пережить, что его вроде как надули.

И на следующий день, отправляясь с отцом в дом аббата, Керис решила, что без неприятностей не обойдется. Годвин сухо поздоровался с ними и не предложил прохлаждающих напитков. Эдмунд, как обычно, сделал вид, будто ничего не заметил.