Волк Севера (ЛП) - Дункан M. Гамильтон

который дал Вулфрику несколько секунд, чтобы быстро подняться на ноги, был Спот. Он стоял над изломанным телом гончей, и ему хотелось плакать. Спот был единственным из псов, кто не сбежал, и вот чем заслужила его храбрость. Что он скажет Адальхаид? Что он скажет матери Урриха? Что такого сделал Леондорф, чтобы навлечь на себя гнев богов?

Ритшль вошел в кирху Леондорфа, его сердце колотилось от предвкушения. Как он и приказал, это было единственное здание, которое еще стояло в деревне. В остальных бушевали пожары, наполняя воздух едким черным дымом и тошнотворной вонью горящей плоти. Он осмотрел неф. Здесь было приятнее, чем в кирхе в Расбруке, да и просторнее. Он задумался, где Этельман мог спрятать Камень. Он знал, что он близко. Он чувствовал его. Он звал его. Неф был людным местом. Слишком много людей входило и выходило; его бы там не было. Дверь вела в заднюю часть. Там стояла кровать, на которой лежал полный кожаный саквояж. Ритшль бегло осмотрел его. Похоже, там была только одежда и дорожные принадлежности.

Остальная часть комнаты была обставлена скудной мебелью. Рядом с кроватью стоял небольшой столик, под которым лежал деревянный ящик. Он сел на кровать и вытащил ящик из своего укромного уголка. Его дыхание участилось, когда он положил руки по обе стороны от нее, готовясь поднять крышку. Он уже чувствовал, что находится внутри. Она скрипнула, когда он поднял ее. Слабый свет в комнате блестел на вытравленной металлической поверхности. Увидев это, Ритшль громко рассмеялся и почувствовал, как на глаза навернулись слезы. Он достал из плаща войлочный мешочек и открыл его. Он потянулся за Камнем, но замешкался. Он вдруг вспомнил, что никогда не прикасался к нему. Этельман хранил его у себя с того момента, как они его обнаружили, ведь он был старшим.

Что бы он почувствовал? Начнет ли он работать, как только он прикоснется к нему? Камень давал носителю прямую связь с силой богов. То, что он мог сделать с помощью этой силы, ограничивалось только его воображением. Любая магия, которую он когда-либо творил, была ничтожной по сравнению с тем, чего он мог достичь с помощью Камня. Он схватил его и опустил в сумку. Его сердце затрепетало. Он посмотрел на свою ладонь и подумал, не изменилась ли кожа на ощупь. На вид она была такой же. Он сделал глубокий вдох. Он должен был быть терпеливым. Он ждал так долго, что теперь не мог позволить себе спешить.

Он вышел на улицу, сжимая в руках войлочную сумку. Двое воинов Расбрука были на деревенской площади верхом на лошадях.

'У нас есть все, что стоит взять', - сказал один из них.

'Хорошо. Пора домой", — сказал Ритшль.

Всадник кивнул в сторону кирхи.

'Сожги ее', - сказал Ритшль.

Всадник поднял брови.

Джорундир требует, чтобы воин сокрушил своих врагов. Мы ничего не оставим на месте".

Всадник кивнул.

37

По мере приближения к Леондорфу снег становился все более серым. Сначала Вулфрик не понял, почему, но потом до него дошло, что снег покрыт пеплом. Лишь когда деревня появилась в поле зрения, они увидели несколько клубов дыма, поднимавшихся к небу.

От Леондорфа мало что осталось. Вульфрик вздрогнул, когда его охватило головокружение, его мозг не мог воспринять то, что видели его глаза. Несколько обугленных бревен все еще стояли прямо, как могильные памятники, но это было все. Дома людей, которых он знал, были не более чем черными пятнами на земле. Остались лишь те немногие, что были построены из камня. В стороне от деревни лежала груда тел, частично обгоревших. Роала стошнило, когда он понял, что это такое. Вульфрик задумался, была ли эта куча единственной, или таких куч было больше. Она была слишком мала для целой деревни. Он старался не смотреть на них, не желая знать, кто там лежит, но одно лицо привлекло его внимание: тонкие угловатые черты и кристально-голубые глаза не так уж далеки в смерти от того, какими они были при жизни. Вулфрик молился, чтобы Сван не пострадала. Он чувствовал себя оцепеневшим.

Они сошли с козел и, спотыкаясь, медленно вошли в деревню, оглядываясь вокруг в шоке от разрушений. Прошло несколько минут, прежде чем они увидели живого человека, который сначала хотел бежать, но остановился, узнав их.

'Что случилось?' сказал Вулфрик.

Пришли воины. Они пришли поздно утром. Они забрали нашу еду. Они начали сжигать дома и убивать людей. Они забрали все". Мужчина скрылся в дыму и пепле, прежде чем Вулфрик успел спросить его о чем-либо еще.

Вулфрик почувствовал, как его желудок скрутило от ужаса. Он не спешил, пробираясь через деревню в направлении своего дома и дома Адалхаид. Каждый шаг приближал его к подтверждению того, чего он не хотел знать. Однако, пока он не увидит это своими глазами, он знал, что не сможет принять это.

Как и все дома в деревне, дом Вулфрика был построен из дерева. Теперь это был пепел и обугленная древесина. Дом Адальхаид был таким же. Он боролся, пытаясь отогнать волну отчаяния, которая окружала и давила на него. Оглядевшись вокруг, он почувствовал головокружение. Каменные части Большого зала и кирха все еще стояли. Кузница тоже. Это было все, что осталось от Леондорфа.

Вулфрик в оцепенении шел обратно к площади. Он размышлял о том, какой была деревня за мгновение до нападения. Когда они уезжали, все говорили о празднике обручения. Он уставился на колодец, от которого теперь остался лишь каменный круг. Они сожгли даже винтовой механизм для ведра и небольшую крышу, которая его накрывала. Тщательность, с которой они разрушили город, говорила об их ненависти и о том, как они, вероятно, обращались с жителями. Это мог быть только Расбрук. Может быть, другим удалось спастись?

Он подошел к куче. По мере приближения он различал другие знакомые лица. Не друзья или родственники, но знакомые люди, на их лицах застыл ужас последнего мгновения жизни. Это были обычные люди, не воины. Трудно было понять, какая причина может быть для их убийства.

Вулфрик! Смотри! Там! сказал Стенн.

Вулфрик почувствовал, как его сердце подскочило к горлу. Он начал молиться Джорундиру. К деревне приближались люди. Он прищурился, но они были слишком далеко, чтобы их разглядеть. Он взял Грейфелла, сел на коня и галопом поскакал к ним. Не успел он отъехать далеко, как понял, как они могут отреагировать на вид воина,