Пролог в поучениях - Протоиерей (Гурьев) Виктор

22.01. О любви к Богу

(Св. преподобномученика Анастасия Персянина. Прол. янв. 22)

Крепкая, пламенная, удивительная была у истинных рабов Божьих любовь к Богу. Так апостол Павел желает разрешитися и со Христом быти. Преподобномученик Анастасий Персянин, прошедший всякий путь, ведущий к добродетели, разжегся, наконец, такою любовью к Богу, что просил Его, чтобы Он помог ему окончить жизнь кровью и в муках, А про всех Святых можно сказать как бы их же устами: Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь или теснота, или гонение или голод, или нагота или опасность или меч как написано: за Тебя умерщвляют нас всякий день (Рим. 8, 35–36).

Такова была любовь к Богу у святых Божьих, и ею они оставили нам прекрасный пример для подражания. Ведь и мы должны любить Бога, как они. Ведь и мы должны стремиться к Нему всем сердцем нашим и всею душою и всеми мыслями нашими! А потому ведь и мы все должны учиться у святых тому, как мы должны любить Бога и в чем должна состоять истинная любовь к Нему.

В чем же должна состоять она?

Во 1-х, в том, чтобы мы показывали свою любовь к Богу не на одних словах, но и на деле. И такой любви и желает от нас Бог. Спаситель говорит: аще любите Мя, заповеди Моя соблюдите (Иоан. 14, 15). Имеяй заповеди Моя и соблюдаяй их, той есть любяй Мя (ст. 21). Аще кто любит Мя, слово Мое соблюдет (ст. 23). Да это и понятно. Какая это будет любовь, когда я буду говорить, что люблю Бога, а сам буду творить дела дьявола? Ни какая это будет любовь, когда я буду говорить, что люблю Бога, а сам буду оставлять нищих без подаяния, печальных без утешения, вдовам и сиротам не отру слез их? Какая это будет любовь, когда я буду говорить, что люблю Бога, а сам буду брата своего ненавидеть? (1 Иoaн. 4, 20).

Итак, не любим словом, ниже языком, но делом и истиною (1 Иоан. 3, 18).

И во 2-х, любовь к Богу должна занимать первое место в нашем сердце и быть для нас выше всякой другой любви. Господь сказал: возлюбиши Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всею мыслию твоею. Сея есть первая и большая заповедь (Мф. 22, 37–38). И еще: Иже любит отца или матерь паче Мене, несть Мене достоин; и иже любит сына или дщерь паче Мене, несть Мене достоин (Мф. 10, 37). Так мы должны любить Бога больше всего и это ясно и понятно. Он даровал нам жизнь, дает пищу, одежду и жилище; Он послал Единородного Сына Своего спасти нас от наказания за наши грехи; Он даровал нам Ангелов-Хранителей, Он даровал нам спасительные Таинства, Он о всем промышляет и все охраняет; у Него сосчитан каждый волос на голове нашей; Он всем добрым приготовил Царство Небесное, да и грешных зовет туда. Приидите, говорит ко Мне, вси труждающиися и обременении, и Аз упокою вы (Мф. 11, 28). Кого же после этого и должны мы любить больше всего, как не нашего Господа, Отца, Промыслителя и Спасителя? О, возлюблю Тя Господи, крппосте моя: Господь утверждение мое и прибежище мое, и избавитель мой, Бог мой, помощник мой и уповаю на Него (Пс. 17, 1–2)!

Из всего сказанного вы, конечно, должны были, братие, увериться, что любовь к Богу должна состоять в том, чтобы мы любили Бога не словом, а делом, и любили Его больше всего. И так и будем любить Его. Будем из любви к Нему соблюдать заповеди Его, помня, что не слышателие, — но творцы закона сии оправдятся. Будем постоянно умом и сердцем стремиться к Нему, благословлять Его за Его благодеяния, прославлять за Его милости, восхвалять Его за Его благость и милосердие. А, наконец, и вообще приблизимся к Нему верою, окрылимся надеждою на Него и обымем Его любовью нашею. Аминь.

23.01. Венец любви к ближним

(Память Павлина епископа, иже изда все имение свое в милостыню, и по следи сам ся на продание вдаде поганым)

Венец любви к ближним есть полагать за них душу свою. Больше сея любве, говорить Спаситель, никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя (Иоан. 15, 18). Что же значит полагать душу свою за други своя? То, чтобы в случае нужды быть готову на всякие подвиги самоотвержения. Жизнь потребуется, жизнь отдай; свобода, свободу, имущество, и имущества лишись. Одним словом, будь готов жертвовать им всем, не исключая и самого себя. Вас, братие, удивляет это? Не удивляйтесь. Ныне, правда, может быть, не найдется таких людей, но прежде бывали. И вот смотрите, до чего иногда простиралась к ближним любовь их.

Св. Павлин, епископ Ноланский, на искупление своих соотечественников из плена у Вандалов роздал все свое имение и остался без всего решительно. В это время является к нему одна вдова и просит, чтобы он дал ей денег на выкуп из плена сына ее. Угодник Божий обыскал все углы своей келлии, думая найти что-нибудь, но не нашел ничего. Выйдя к просительнице, он сказал: "Поверь, что дать тебе на выкуп сына твоего мне нечего, кроме самого себя. И потому, если хочешь, меня, как раба, за сына продай, а его возврати". Вдова приняла было слова епископа за насмешку, но он убедил ее в искренности их, и оба пошли во Фракию к зятю царя Вандальского, князю, у которого сын вдовы был в плену. Встретивши князя, скорбная мать сначала, не упоминая о Павлине, пала к ногам его и стала просить, чтобы он сжалился и отпустил единственного сына ее. Но когда слезы и мольбы не помогли, она указала на святого и стала просить князя, чтобы он обменил на Павлина сына ее. Благообразное лице святителя понравилось князю, и он спросил Павлина: "Знаешь ли какое-нибудь ремесло?" — "Не знаю, был ответ, и могу только возделывать огород" Тогда зять царский оставил его у себя, а сына вдове возвратил. И вот Архиeрей Божий огородником сделался: выращивал овощи, подавал их к столу господина своего и в такой службе долгое время пребыл. Зять царский весьма любил его и часто с ним беседовал. Однажды во время беседы святитель сказал ему: "я слышал, что ты в путь собираешься. Не ходи; ибо в настоящее время тебе надобно не о путешествии заботиться, а о том, чтобы удержать за собою престол царский. Знай, что царь скоро внезапно умрет, и тогда, если не будет тебя здесь, не ты, а другой сделается царем" Слова эти поразили зятя царского, и он передал их царю. Выслушавши их, последний сказал: "я хочу видеть того, кто тебе говорил это". Князь отвечал: "я сегодня вовремя обеда пришлю его к тебе, и затем лично повелел Павлину принести овощи к столу царскому. Павлин явился. Царь, увидавши его, ужаснулся. Призвав к себе зятя, он сказал: "что тебе сказал про меня раб твой, то истина. Знай, что я сегодня во сне увидел суд над собою, и на этом суде, где были и все вельможи мои, выше всех сидел сей. Суд же надо мной кончился тем, что у меня отнята была царская власть моя. Спроси его: кто он? Я не думаю, чтобы он был из простого звания; ибо я видел его облеченным в высокий сан". Тогда князь, отозвавши Павлина в уединенное место, стал заклинать его, чтобы он открыл ему свое звание. Павлин сначала уклонялся от ответа, но, наконец, открыл, что он — Епископ. Со страхом и с великим смирением князь после сего поклонился ему и предложил просить у него, чего хочет. Павлин испросил свободу всем пленникам своего города и с ними с торжеством и радостью возвратился домой. Не следует умолчать, что пророчество его о смерти царя вскоре сбылось.

Так вот что значит, братие, душу свою за други своя полагать! Тяжел, конечно, и едва выносим подобный подвиг, но зато и награда за него велика. Такая самоотверженная любовь имеет великую цену в очах Божьих. Милость хвалится на судe (Иак. 2, 13); она покрывает множество грехов (1 Петр. 4, 8); и, наконец, уготовляет милостивым место там, где и Сам Господь будет (Иоан. 12, 26). Аминь.

23.01. О странноприимстве

(Из слова святого Григория, папы Римского, о странноприимстве)

Когда, братие, в нашем и соседних уездах бывает неурожай, тогда зимою вы большею частью жалуетесь, что нищие вас ночлегом одолевают. Жалуетесь и все хитрости употребляете, чтобы только непрошеного гостя спровадить ночью со двора. И вот нередко в трескучий мороз иной бедный целые часы должен бывает простоять на улице, пока десятский, наконец, не уговорить того или другого из вас и не отведет ему избу на ночлег. Это нехорошо. Не забывайте, что кто вводить странного в дом и упокоивает, тот в лице его как бы вводит и упокоивает Самого Христа, и что за кров, данный нищему, и сам удостоится некогда быть введенным в вечные кровы.