Красавицы и чудовища(СИ) - Татьяна Шульгина

  -- Она огорчена, не более, - граф взял книгу, стараясь не выдать волнения. Он не видел строк, весь день думая о Николь и ее словах. Он хотел бы поверить ей и остаться в Вандершире. Но знал, что это невозможно.

  -- Боюсь, новость о свадьбе ее возлюбленного с другой не самое страшное, что произошло с ней ночью, - маг посмотрел на Кристиана.

  -- Глупо было связываться с этой дурой, но мне нужно было отвлечься, - граф в сотый раз пожалел, что опять допустил в свою жизнь Патрика и его дочь. - Я пошел во дворец, чтоб попрощаться. Теперь мы можем ехать.

  -- Вот и прекрасно, - Велиамор улыбнулся устало. Он выглядел изможденным, словно неделю не спал. - Король найдет способ, как утешить свою дочь. Не стоит печалиться.

  -- Надеюсь, Николь уже утешилась, - Кристиан вспомнил картину, представшую перед ним в дворцовом саду, и окончательно убедился, что следует уехать. Когда он нашел в замке портрет другого мужчины и их переписку, в душу закралось сомнение. Увидев их, сидящих вдвоем в тишине и полумраке среди деревьев, граф понял, что ему нашли замену и отступил. Он обязательно боролся бы за нее и, возможно, потребовал бы объяснений, если бы не события, случившиеся после ее отъезда. Теперь, когда он сам изменил ей и превратился в чудовище, было подло мешать ее счастью с другим.

  -- Тебе лучше не думать о ней пока, - опять заговорил маг. - Прислушайся к себе. Что ты испытываешь, когда становишься демоном? Не зарождается ли в тебе темных мыслей или желаний?

  -- Я не чувствую никакой разницы, кроме, конечно, массы преимуществ которыми обладает демон.

  -- Имеешь в виду физических? - Велиамор задумался. Ничего подобно он не встречал за всю свою долгую жизнь в этом мире.

  -- Да. Самое замечательное, что у меня есть - это крылья, - граф заметно изменился в лице. Теперь он говорил мечтательно и радостно. - Никогда не думал, что летать так здорово. Если меня вылечат, я буду скучать по этим ощущениям.

  -- Что ж, раз ты не возражаешь, отправимся в дорогу уже сегодня, - Велиамор поднялся.

  Он целый день готовил все к отъезду. Тон короля и его решительный настрой отправить Кристиана в тюрьму, заставили мага действовать. Он взял в королевской конюшне старый и неприметный, но достаточно крепкий экипаж и пару лошадей. Купил необходимый провиант и оружие, чтоб обезопасить себя от неожиданностей на дороге. Велиамор не сомневался в своих магических силах, но использовать их по поводу и без повода не собирался. Ехать следовало инкогнито, чтобы как можно меньше свидетелей путешествия могли их запомнить. Для этого нужно было притвориться хотя бы купцами или небогатыми дворянами. Используя магию, легко было выдать себя. Пускать в ход новые навыки Кристиана тоже не стоило. Демона еще быстрее обнаружат, и запомнят куда лучше, чем мага.

  Когда Велиамор, заняв место кучера, выехал из конюшни, за ним выбежал мужчина, один из конюхов. Маг подумал, что забыл что-то и остановился.

  -- Вы покидаете город? - спросил конюх обеспокоенно.

  Велиамор ничего не стал отвечать, но пригласил парня поехать с ним и поговорить по дороге. Это оказался слуга графа, Ранд, приехавший с ним и князем из замка. Он все знал о хозяине и следил за ним с самого дня приезда. Теперь, когда маг начал собираться, Ранд догадался, что хозяина увезут из города.

  -- Чего же ты хочешь? - Велиамор без труда мог прочитать на открытом лице крестьянина преданность графу, а не только жажду приключений. Путешествие предстояло опасное. Жизнь во дворце была бы для парня куда приятнее, но он все равно пожелал следовать за Кристианом. Маг не стал отказывать Ранду. Тем более что это очень облегчало ему задачу. Слуга уже видел в кого превращается граф, и хотел помочь. Велиамору этого хватало.

  Теперь конюх собирал немногочисленные вещи хозяев и укладывал в экипаж.

  -- Я не стану ехать в карете, - поставил условие Кристиан. - Ночью я буду передвигаться своими силами.

  -- Думаю, спорить не имеет смысла. Хотя это очень опасно. Тебя могут увидеть люди, - Велиамор собирал свои снадобья.

  -- Прошу тебя, - Кристиан в первый раз за время их общения произнес эти слова.

  Велиамор уже догадался, что сидеть взаперти демону было куда сложнее, чем простому человеку, когда не смог удержать его в доме даже своими заклинаниями. Кристиан всякий раз прокладывал себе путь из дома, хотя и не выходил, а просто сидел у сделанного выхода и дышал свежим воздухом.

  -- Мысли о душной карете повергают меня в ярость.

  Лучи заходящего за горизонт солнца окрасили потолок.

  -- Я буду осторожен, - Кристиан вышел за дверь. Велиамор услышал голос Ранда, приветствовавшего хозяина.

  Через час запряженная карета отъехала от дома. Еще один спутник должен был встретиться с ними у ворот. Ранд правил лошадьми, маг сидел рядом. Со стороны их можно было принять за простых горожан, покидавших столицу после праздников. Солнце уже село и Уайтпорт загорелся сотнями фонарей. Велиамор обернулся посмотреть на город, когда они поднялись на холм, отъехав далеко за городские ворота. Дворцовая площадь и сам дворец были как на ладони. Вдали серебрилось море. Вторая луна стояла высоко в небе, излучая мягкий свет.

  -- Надеюсь, у нас все выйдет, - произнес маг.

  -- Конечно, милорд. Вы же великий волшебник, - Ранд слегка погонял лошадей. Велиамор рассмеялся.

  Дворец.

  8е. Первый весенний месяц. 697 год.

  Николь сидела в королевских покоях, ожидая отца. Теодор закончил совещание с советниками и направился к себе. Он заблаговременно попросил сообщить принцессе, что желает видеть ее, и приказал гвардейцам сопровождать ее до двери его покоев.

  Виржиния покинула дворец несколько часов назад, попрощавшись с дочерью и попросив не огорчать отца. Королева решила сопровождать старшую дочь до Холоу, поскольку Виктория ждала ребенка, и путешествия были ей не на пользу. Отчасти король настоял на этом. Вандершир стал слишком неспокойным, а в соседнем Холоу зять мог обеспечить его жене и дочери надежную защиту, пока Теодор решал проблемы в своем государстве. Король, конечно, отправил бы с ними и Николь, но об этом можно было только мечтать.

  Принцесса не желала никого видеть, кроме Джека и фрейлин. Последние дни она сидела в своей комнате, отказываясь от еды, в знак протеста. Теодор понимал, что ограничивал ее свободу, но делал это для ее же блага. Велиамор должен был уже уехать, и король решил поговорить с дочерью, надеясь, что теперь она немного успокоится.