Дом колдуньи. Язык творческого бессознательного - Ирина Черепанова

Арттерапия (вокальная терапия) — древний способ адаптации личности. «В музыке есть невысказанное слово»,— говорил Ч. Дар­вин. Добавим к этому: в слове есть невысказанная музыка. Недаром звук и ритм являлись основой любой магической системы, а пение и есть концентрация звука и ритма. Ч. Дарвин назвал пение «эмо­циональной речью». В трудах Л. С. Рубинштейна мы встречаем лю­бопытную точку зрения, согласно которой древний человек вначале научился петь, а уж потом говорить. Этнографы связывают пение с наличием тяжелой работы и естественным стремлением человека ее облегчить. Для каждого вида труда — сев, жатва, молотьба, обра­ботка льна, ткацкие работы и т. д. существовали специальные пес­ни, которым обучали с детства. Была у каждого и «своя» песня, ко­торая охранялась (так же как и имя).

Г. Гессе в романе «Игра в бисер» утверждает: «Музыка — сред­ство одинаково настроить множество людей, дать одинаковый такт их дыханию, биению сердца, состоянию духа, вдохновить на моль­бу вечным силам, на танец, на состязание, на военный поход, на священнодействие». Л. Н. Романов пишет в своей книге об ипофонном пении как способе «включения» верующих в религиоз­ное действие.

В работах Г. Котляра находим мы описание единого акустиче­ского алфавита эмоций. Выражая ту или иную эмоцию, певец в той или иной степени отклоняется от предписаний нотной записи, что и определяет эмоциональную окраску его голоса. Для каждой эмоции характерен свой набор отличительных акустических признаков го­лоса. Горе — наибольшая длительность слога, медленное нараста­ние и спад силы звука, характерные «подъезды» и «съезды» в высо­те звуков нот, создающие плачущую интонацию. Гнев характери­зуется резкими «рублеными» фронтами и обрывами звука, большой силой голоса, зловещим шипящим или звенящим тембром. Страх — резкие перепады силы голоса, сильное нарушение ритма мелодии, резкое увеличение пауз. Радость — пение «на улыбке» — расши­рение ротового отверстия приводит к смещению формантных час­тот в более высокочастотную область.

Вокальная терапия очень хороша в момент присоединения — когда каждый решается «вступить» в исполнение песни, сливает свой голос с голосами других, подстраивается. Недаром, как поется в одной из песен «марши командовать могут тобой, но песню ты выбери сам». Выбор песен, ассоциирование по их поводу, рассуж­дения группы, преодоление барьера отчуждения, нахождение гар­монии — все это присутствует в вокальной терапии. Например, ес­ли речь зашла о песнях красногвардейцев и революционеров очень любопытно противопоставить их песням белогвардейцев, содер­жавших явно пораженческий настрой. Романсы, народные песни, духовные песнопения... Выбор воистину обширен, а главное, все песни действуют безотказно: создается совершенно особая атмо­сфера в группе, решаются многие проблемы.

Приведем всего лишь два варианта применения вокальной те­рапии.

Первый — прослушивание в непосредственной близости и не­обычной обстановке романсов и русских народных песен, отобран­ных при помощи анализа содержания и фоносемантического анали­за, выстроенных в определенной последовательности (как и в случае библиотерапии) и исполняемых профессионально (так было, когда сеансы вокальной терапии проводил солист Пермского опер­ного театра, бас Алексей Копылов). Независимо от установок и музыкальных пристрастий романсам внимают, затаив дыхание.

Второй — совместное пение народных песен, романсов, само­деятельной песни — в общем, чего только душа пожелает. По этому поводу — письмо одной из участниц группы: «Интересное слово — это настроение — настрой — строй. Как настроишь свой инстру­мент — так он и звучит. С утра в группе песня: Дон, дон, дон, дили-дон... Хороший настрой. Как камертон берет единственно правиль­ную ноту. И в теле, измученном ночным тренингом, слышится от­звук. А душе легко — душа поет. Хорошо бы еще попеть и подоль­ше. Ольга».

На группе же происходят и открытия. Так, «Песня о Бабае» однозначно ассоциируется с образом психотерапевта, а песня из ки­нофильма «Земля Санникова», в которой по наблюдению одного из участников группы слово «миг» может быть заменено на «миф» превращается впоследствии в грозное психологическое оружие (Горин С. Гипноз: техники россыпью, с. 206-207).

Анализ текстов писем можно проводить в процессе работы ди­намической группы, группы библиотерапии и т. д. Лингвистическая объективация информации предоставляет психотерапевту пищу для дополнительных размышлений и основу для более точной диагно­стики состояния пациента.

Возвращаясь к результатам Смоленского эксперимента и дру­гих лингвопсихологических тренингов, можно назвать еще некото­рые приемы лингвистического воздействия на подсознание.

Кстати, подбор созвучных имен для всей группы - тоже доста­точно изящная лингвистическая задача.

Вот несколько примеров творчества безымянных (как и поло­жено в фольклорной традиции) авторов, создававших заговоры во время работы группы:

Стану я лекарь, помолясь,выйду, перекрестясь,из леса да во широко поле,с чиста поля да во дубровушку,встречу я там три сестры,три сестры да красны девицы,стану я девиц спрашивать,переспрашивать да уговаривать:Как у вас очи, ясны девицы?Как у вас губы, красны девицы?Как у вас речи, властны девицы?Отведет черный глаз перва девица,Отговорит злую думу друга девица,Отметет кривотолки третия,буйны ветры все следы выметут,полны реки мутну воду вынесут,красны огни думу горьку вычистят,золотые слова да во серебрян ларец,серебрян ларец да под железный замок,железный замок да на медный ключ.Замок в море.Ключ в небо.Аминь.

(Текст: темный (13,17), угрюмый (12,82), зловещий (10,21), суро­вый (9,84), черный, синий, коричневый, желтый. Средняя длина слова в слогах — 2,04).

Оберег от надоедливых пациентов (слова на ветер):

Встану я, лекарь, перекрестясь,пойду, благословясь,от клиентов и их заморочек,из темной комнаты во широкие двери,на вольный простор, на зеленый лугслышу на лугу трава колышется,солнце душу согревает,цветы аромат источают,на золотом престоле сидит лекарь —святой Пантелеймон,поклонюсь я, лекарь, святому Пантелеймону:избави меня от заморочек клиентовых,укрепи ум мой,дай силу, веру, умение.Аминь!

(Текст: возвышенный (3,19), синий, голубой, красный; средняя длина слова в слогах — 2,32).

Оберег

О, Боже, сохрани и спаси, излей на раба твоего свою благодать, огнем очисти, водою омой ключевою, осуши травою зеленою, сгинь-отринь грязь и мразь, вверяю себя силе твоей и имени твоему, и слову твоему. Аминь, аминь, аминь.

 (Текст: светлый (16,67), яркий (15,14), радостный (12,30), пре­красный (11,35), нежный (10,65); сиреневый, голубой, белый, синий, красный; средняя длина слова в слогах — 2,16).

Этот заговор похож на молитву, что естественно, т. к. в про­цессе исторической жизни заговоры естественно сблизились и пере­плелись с христианскими молитвами. Отсюда своеобразное их «двоеверие», о котором писал А. Блок, сопоставляя заговоры и мо­литвы. «В молитве обращаются к известному лицу — подателю благодати. В молитвенной формуле вся сила сосредоточивается на упоминании имени и свойства этого лица. В заклинательной фор­муле, наоборот, весь интерес сосредоточен на выражении желания. Имена божеств, упоминаемые в ней, изменяются, но сама формула остается неизменной». То же — в сле­дующем заговоре:

Лечить — мочить, учить и быть, иль имя скрыть, уметь поспеть, успеть пропеть, притом умнеть, себя помнеть и дальше еть Господи благослови!

(Текст: тихий (23,15), печальный (11,66); голубой, серый, корич­невый, красный; средняя длина слова в слогах—1,86). Это очень ритмичный текст, а главное — голубой, как и положено заговорам.

Конечно, это лишь первые опыты создания заговоров и в чем-то они не совершенны и могут быть доработаны. Интересно, что все тексты получились жесткими по фоносемантическим признакам и очень ритмичными. Верно почувствовано и «безразличие» заговор­ных текстов к объему: «В центре мифологии фольклорной традиции не слово, а традиционно-фольклорный смысл — самостоятельная и собственная грамматическая единица».

Возможно усложнить процедуру создания заговорных текстов: включать в них слова из свободных ассоциативных экспериментов пациентов; совмещать кульминацию и золотое сечение; делать их более мягкими или более красными, голубыми, зелеными. Здесь огромный простор для творчества, тем более, что заговоры не исче­зают, т. к. «поэтическая сторона заговоров, их образная система, ритмико-мелодический строй уже давно оттеснили на второй план заклинательно-гиластическое значение произведений этого жанра и обеспечили им сохранность как образца народно-поэтической мыс­ли».