Кукловод - Андрей Троицкий

– А то я помогу, – крикнул Литвиненко.

Чтобы не продолжать эту в высшей степени вежливую беседу под прицелом автомата, Рогожкин лег на спину и полез под машину. И под грузовиком было слышно, как заливисто ржет Литвиненко. «Ну, сука, веселись, – думал Рогожкин. Только кто из нас будет ржать последним?»

Рогожкин взглянул на часы. Господи, неужели только пять минут прошло с тех пор, как выпрыгнул из кабины? Ну и дела. Рогожкин перевернулся на живот, рукавом отмел песок и землю с настила, прижался лицом к доскам, стараясь разглядеть в щели, что происходит внизу. Щель слишком узкая, забитая грязью, ни хрена через нее не разглядишь. Снизу слышны какие-то непонятные звуки, будто кто-то пилит ножовкой дерево. Или это звук бегущего внизу ручья резонирует под мостом, создавая странную акустическую иллюзию?

По плану Акимова Рогожкин должен ждать его сигнала. Как только Акимов установит, закрепит на опорах моста тротиловые шашки, он пять раз подряд раз стукнет молотком по настилу. Услышав стук, Рогожкин должен сесть за руль, тронуть грузовик. На предельно низкой скорости доехать до конца моста, свернуть на дорогу, остановиться и включить заднюю скорость. Ждать, когда «Нивы» тронутся следом и начнут въезжать на мост.

В этот момент Рогожкин должен трижды коротко погудеть клаксоном. По этому сигналу Акимов поджигает конец предохранительного фитиля. У Акимова будет минута и двадцать секунд, чтобы спуститься вниз по опоре моста и отбежать в сторону на то расстояние, на которое он успеет отбежать. Лучше всего дернуть к большому поросшему рыжим мхом камню на правом берегу ручья. До камня метров сто пятьдесят или того меньше.

Это убойная зона, но зато сам огромный камень всем хорош – надежное укрытие от осколков. Честно говоря, времени у Акимова совсем мало. В обрез, даже меньше. Но при удачном стечении обстоятельств, можно вытянуть счастливый билет.

Итак, когда «Нивы» въезжают на мост, Рогожкин сигналит тремя короткими гудками. Затем начинает подавать машину задом. Медленно так, без лишней спешки и дерготни. Подает, подает и останавливается бортом впритирку к перилам, блокирует выезд с моста.

А что же тем временем делаю люди в легковушках? Ну, они чешут репы и мучительно соображают, что происходит с грузовиком. Почему он едет сперва вперед, а затем пятится назад? Может, сцепление полетело? Они спрашивают друг у друга мнения по этому поводу, то, да се… А вопрос-то на засыпку. Он требует моментального решения и ответных действий.

Тем временем Рогожкин выскакивает из кабины и дует со всех ног в сторону аула. Пока люди в «Нивах» разберутся, что к чему, пока сообразят, что они в западне… Тогда «Боржоми» пить будет слишком поздно. Потому что почки уже отвалятся. Мост рванет, пролеты обрушатся вниз, а вместе с ними рухнут легковушки и те, кто в них находится.

План Акимова всем хорош, но и в нем, если разобраться, хватает слабых мест. Только вот разбираться во всех тонкостях уже некогда.

Рогожкин перевернулся на спину, взглянул на часы. Время не стоит на месте. Господи, скорее бы кончалась эта пытка. Пора бы Акимову подать сигнал, пять раз стукнуть снизу молотком по настилу. Уже пора, что же он медлит? Но сигнала нет. Рогожкин лежал на спине и разглядывал заляпанное грязью днище грузовика.

Пару раз стукнул молоток, и больше ни звука. Рогожкин напрягся, готовый выскочить из-под грузовика, нырнуть в кабину. Молоток стукнул только два раза, но не пять. Сигнал – пять ударов.

Акимов сидел на широкой поперечной перекладине, соединяющей друг с другом две парные опоры моста. Десять минут назад, когда он спустился вниз с настила и осмотрел деревянные столбы, то обнаружил, что опоры куда крепче, чем он предполагал. Если брусовый настил местами подгнил и обветшал, то опоры, сверху донизу промазанные битумом, сохранились, как новенькие. Будто их ставили месяц назад.

Но хуже другое: опоры плотно пригнаны к настилу, нет подходящего размера выемки, куда можно было бы заложить заряд. Можно положиться на авось, изолентой прикрутить связки из тротиловых шашек к опорам под самым настилом. Однако в этом случае эффект представляется более чем сомнительным.

Скорее всего, сдетонирует только та шашка, в которой имеется запальный заряд. Другие шашки отвалятся от опоры и взорвутся уже внизу, на камнях. Взрывная волна уйдет в никуда. Она в лучшем случае лишь поднимет доски моста, а затем, уже через секунду, доски опустятся на прежнее место. Нужно действовать иначе, пусть закладка займет больше времени, пусть это рискованно, но игра стоит риска.

Акимов сбросил с плеч лямки рюкзака, достал ножовку. Из опоры следует выпилить такой брусок дерева, чтобы в нише помещалась связка тротиловых шашек. В этом случае взрыв будет иметь направленное действие. Кроме того, заряд тротила будет уплотнен с трех сторон, что многократно увеличит силу взрыва.

Он засек время по наручным часам и начал работать.

Сделав в опоре две глубокие распиловки, широко размахнулся молотком, дважды ударил его острием в нужное место. Из столба выскочил брусок и полетел вниз. Акимова шатнуло в сторону. Спокойно, только не надо волноваться. С берега никто не видит, что происходит под мостом. Звуки ножовки и удары молотка туда не долетают.

Держась одной рукой за опору, другой рукой он стянул с плеча рюкзак, положил в него молоток, достал связку тротиловых шашек. Снова перебросил лямки через плечо, положил заряд в нишу, закрепил его изолентой. Порядок, половина дела сделана. Перехватывая руками за верхнюю не струганную доску, Акимов стал подтягивать тело ко второй опоре, удерживая зад на нижней доске. Насажав в ладони сотню длинных заноз, добрался до столба.

Тут сверху послышались чьи-то неясные голоса. Кто-то кричал с берега. Кажется, голос того лысого черта. Рогожкин что-то отвечал. Акимов полностью разобрал лишь последнюю фразу: «Тут для одного работы много». Послышался топот башмаков по настилу. Дальше – тишина. Соблюдая последовательность действий, Акимов снял рюкзак, достал ножовку, примерился и начал пилить. Пока все нормально, вот только времени он уже перебрал через край. Закончив распиловку опоры, он вытащил из рюкзака молоток. Прицелился, широко размахнулся.

Один удар, по опоре пошла вертикальная трещина, из-под слоя битума, показалась светлая деревяшка. Акимов сделал новый замах. Но полированная ручка молотка выскользнула из потной ладони. Молоток нырнул в ручей, подняв фонтанчик воды.

– Черт, мать твою.

Акимов непроизвольно оторвал одну руку от верхней доски, и сам чуть было спиной не полетел вниз. В последнюю секунду вцепился мертвой хваткой в верхнюю доску. Затем схватился за опору, обнял ее обеими, удержал равновесие. Пот щипал глаза, Акимов стер влагу плечом.

Всему виной неудобный тяжелый бушлат, – решил Акимов. Бушлат стесняет движения, делает его неуклюжим, неповоротливым. Следовало подумать об этом раньше. Он снова снял рюкзак, зажал его между колен, переложил в рюкзак из бушлата карманов разную мелочь.

Выпростав руки из рукавов, Акимов остался об одной грязно серой рубахе. Тряхнул плечами, проводил взглядом падающий бушлат. Увидел, как тот опустился на воду и, кружась, поплыл вниз по течению ручья. Уже почти полчаса он сидит на доске, как курица на насесте, а работа едва двигается. И что же теперь делать без молотка?

Рогожкин лежал под грузовиком и не понимал, что же происходит. Акимов еще четверть часа назад должен был дать знак, стукнуть молоком в настил. Но вот все сроки вышли. Ни сигнала, ни Акимова… Может, он сам по неосторожности сорвался вниз и теперь лежит внизу со сломанной шеей? Столь долгая задержка наверняка насторожила их преследователей.

Возможно, они заподозрили неладное, и теперь вся затея с взрывом обречена? Черта с два угадаешь. Лежать под машиной дольше нельзя. Рогожкин посмотрел на часы. Еще пять минут, и он вылезает и уезжает отсюда. Ладно, пусть не пять, пусть десять минут. Но этот срок – последний.

Акимов достал ножовку, перочинным ножом срезал с металлической ручки резиновую обмотку. Держа ножовку за полотно, размахнулся ей как молотком, выбил кусок деревяшки ручкой. Зубья полотна глубоко врезались в кровоточащие пальца, но Акимов безмолвно терпел боль. Он сунул взрывчатку в образовавшуюся в опоре нишу, закрепил тротил изолентой.

Осталась самая малость. Связать между собой концы предохранительного фитиля, дать знак Рогожкину. Пусть трогает грузовик. А он, Акимов, пока останется на месте. Ждать гудка клаксона и зажигать фитиль. Он сунул ножовку в рюкзак, хотел взять конец фитиля в рот, зажать передними зубами.

Но вспомнил, что передние зубы он выплюнул еще во дворе людоеда Джабилова. Тогда Акимов зажал фитиль между боковыми резцами. Тем же манером, хватаясь руками за верхнюю доску и передвигая тело по нижней доске на несколько сантиметров, он добрался до середины нижней перекладины. Вытащил фитиль изо рта, изолентой прикрепил его к верхней доске. Затем переместился к другой опоре моста, сунул в зубы фитиль, двинулся в обратном направлении. Вот он снова на середине доски.