Городские легенды (авторский сборник) - Чарльз Де Линт

По тому, как он произнес свое имя, Зои поняла: он уверен, что она тотчас же его узнает.

Она сделала вид, что не заметила протянутой руки. Как у всякой не лишенной привлекательности женщины, самостоятельно живущей в городе масштабов Ньюфорда, у нее давно развилось шестое чувство, своеобразный радар, который включал у нее в подсознании сигнал тревоги: да-дамм, да-дамм, прямо как в фильме «Челюсти», — каждый раз, когда ситуация грозила выйти из-под контроля и перейти во что-то нежелательное.

Гордон Вульф еще ничего такого не сделал, но ее подсознание уже послало предупреждающий сигнал.

— Тогда что же вам нужно? — спросила она.

Он вскинул руку и провел по волосам движением таким небрежным, точно это не ему дали только что от ворот поворот.

— Да вот хочу понять, откуда у меня такое чувство, будто мы уже знакомы.

Так, снова здорово.

— Мир полон неразгаданных тайн, — ответила Зои. — Наверное, и эта тоже из их числа.

Она вернулась к своей книге, но парень по-прежнему торчал у перил. Тогда Зои поискала взглядом официанта, надеясь, что тот поможет ей избавиться от приставалы, но того, как и двух девушек в белых передниках, точно корова языком слизала. Ресторанный дворик пестрел обычной богемной публикой, состоявшей из обитателей Нижнего Кроуси и просто любителей потусоваться: актеры, поэты, художники и музыканты в равной пропорции мешались здесь с теми, кто если не по роду занятий, то хотя бы по стилю одежды и поведения претендовал на место в их славной когорте. Стильно до безвкусицы, как иной раз казалось Зои. Она снова повернулась к непрошеному знакомцу, который стоял по ту сторону ограды как приклеенный.

— Поймите, дело не в том, что вы мне не нравитесь или еще что-нибудь в этом роде, — заговорила она. — Просто я...

— Напрасно ты решила со мной пошутить, — перебил он. — Я — вестник маленьких смертей. — Его темные глаза сверкнули. — В следующий раз, когда будет умирать частичка твоей души, ты меня еще вспомнишь.

С этими словами он повернулся к ней спиной и зашагал прочь, мгновенно затерявшись в потоке прохожих, который плескался на тротуарах по обе стороны Ли-стрит.

Зои вздохнула. Ну почему они вечно так и липнут к ней? Что ни придурок или чокнутый, так обязательно ее. Хоть бы раз кто-нибудь путный привязался. Она уже и забыла, когда нормальный, приличный парень пытался заговорить с ней в последний раз.

И вид у нее не то чтобы уж очень экзотический: бледновата малость, должно быть предки подкачали, зато они же наградили ее рыжими волосами и зелеными глазами, да и вообще до той неестественной вампирической бледности, которой жаждут фанаты британских готических бэндов, от чьих альбомов, занимающих сейчас первые места в студенческих хит-парадах, ломятся полки независимых музыкальных магазинов, ей далеко. Прикид тоже далеко не так явно отдает блошиным рынком, как у многих из тех, кто оказался с ней в этот вечер в одном дворике, — высокие, до середины лодыжки, черные ботинки на шнуровке, черное платьице, ну, может, чуть коротковатое и тесноватое, зато поверх него — вытертая джинсовая куртка на несколько размеров больше.

Вид, как у всякой слегка богемной самостоятельной девушки, которая по дороге на работу зашла в кафе посидеть за стаканом вина. И где, спрашивается, те слегка богемные приличные парни, которые могли бы составить ей компанию?

Она пригубила вина и сделала попытку снова вернуться к чтению, но скоро поняла, что не в состоянии сосредоточиться. Слова, брошенные на прощание Гордоном Вульфом, то и дело всплывали у нее перед глазами, точно напечатанные в книге.

В следующий раз, когда будет умирать частичка твоей души, ты меня еще вспомнишь.

Она даже вздрогнула, как будто что-то скользкое и холодное проползло у нее по спине под платьем.

«Поздравляю, — мысленно обратилась она к недавнему приставале. — Не так, значит эдак, но вечер ты мне все-таки испортил».

Рассчитываясь с официантом, она решила, что пойдет к себе, погуляет с Рупертом, и пораньше отправится на работу. Всю дорогу домой у нее в голове крутилась электронная тема со множеством глубоких, низких басовых нот, этакая помесь «Тэнджерин Дрим» с саундтреком к какому-нибудь ужастику. Казалось, Вульф рыщет вокруг, преследуя ее по пятам, но сколько она ни озиралась, никого рядом не было. Ее ужасно раздражало это состояние умеренной тревоги, которое он навязал ей на прощание, точно какой-то мерзкий подарок.

Неизвестно, кто из них двоих радовался больше, когда она объявила Руперту, что они прямо сейчас идут гулять: пес, который, разбрызгивая слюну, носился вокруг нее, или сама Зои, успокоенная тем, что добралась наконец до дома. По опыту зная, какие чудеса способна творить искренняя собачья привязанность, Зои специально выбрала самый длинный маршрут, до станции. И действительно, пока она шагала, ведя своего увальня на поводке, неприятный осадок, который остался в ее душе после стычки с Вульфом, растаял сам собой.

Старая песня «Лавинг Спунфул», бодрая и жизнерадостная, сопровождала ее в этой прогулке. До лета еще, конечно, было далеко, зато ноябрь выдался на редкость теплым, да и вообще климат в Ньюфорде довольно мягкий.

Телефон ожил на четвертом часу ее шоу, которое называлось «Ночной шум». Музыка, как обычно, была самая разная. Итальянская ария в исполнении Кири Те Канавы плавно перетекала в нью-эйджевую кельтскую мелодию, от которой получила свое название вся программа, за ней должен был подстроиться «Тяжелый путь» Стива Эрла, и тут как раз замигала желтая лампочка телефона, показывая, что в студию поступил звонок.

— Ночной шум, — сказал она в трубку. — Зои Б. у телефона.

— Мы в эфире?

Голос был мужской, незнакомый, но теплый и доброжелательный, с едва заметной напряженной ноткой.

— Извините, — ответила она. — После трех звонки в эфир не выводятся.

С часу до трех она принимала заявки, выслушивала комментарии, просто болтала со слушателями; на это же время приходились интервью, если они вообще были запланированы. Опыт показывал, что до трех звонят нормальные люди, придурки начинают подтягиваться ближе к заре, часикам к четырем.

— Вот и хорошо, — отозвался ее собеседник. — Я как раз с вами хотел поговорить.

Прижав телефонную трубку к уху плечом, Зои покосилась на студийные часы. Едва инструменталка отзвучала, она вывела в эфир Стива Эрла и стала подбирать следующий сет, открывавшийся каверверсией Конкрит Блонд на песню Леонарда Коэна к фильму «Громче звук».

— Ну так говорите, — сказала она, снова перехватывая трубку рукой.