Идти полным ветром - Ульрих Комм

- Однако команда осталась прежней, не так ли? - спросил Ян Янсен.

- Да, почти. Так пожелало адмиралтейство. Несколько офицеров Хольстен - казначей, лейтенант и старший штурман - должны выступить в качестве свидетелей по его делу, и мне позволили взять вместо них моих людей.

- Довольны ли вы командой? - поинтересовался Венцель фон Стурза.

- Дела идут гораздо лучше, чем я мог предположить, - отвечал Карфангер, прекрасно понимавший, к чему клонит его друг. - Всего несколько строптивцев наберется.

Последние слова адмирала подтвердил и Михель Шредер. Из всех недовольных особенно усердствовал боцман Михель Зиверс, его открыто враждебное отношение к Карфангеру уже не раз приводило к конфликтам.

- Подспудный гнев тлеет долго, - сказал Янсен. - Глядите за ним в оба, а не то он подстроит вам какую-нибудь пакость, за которую потом придется держать ответ в Гамбурге.

Пора было расставаться. Ян Янсен успел ещё переброситься несколькими словами со старшим сыном Карфангера, впервые отправившимся в плавание вместе с отцом, и отбыл на свой корабль. Венцель фон Стурза остался на "Гербе Гамбурга".

Через несколько дней - дело было в конце сентября - караван пришел в Кадис. Здесь Карфангера поджидал первый неприятный сюрприз - письмо коллегии адмиралтейства, в котором в адрес адмирала высказывались упреки по поводу длительной стоянки в Плимуте, хотя на этот счет имелась точная инструкция: в Плимут не заходить. В конце был задан прямой вопрос: собирается ли адмирал Карфангер до наступления зимы вернуться в Гамбург, как было предписано, или нет?

- Как только им опять удалось обо всем пронюхать, не пойму? недоумевал Карфангер, беря перо и бумагу.

- Как? Не иначе, Михель Зиверс успел черкнуть пару строк кому следует, - предположил Венцель фон Стурза.

Карфангер сделал вид, что не расслышал его слов, и принялся составлять рапорт с описанием причин вынужденной стоянки в Плимуте.

Причин этих было несколько. Вначале они напрасно прождали благоприятных ветров. Затем, уже у самого английского берега, их застиг шторм, один из кораблей каравана дал серьезную течь, и залатать корпус можно было только в ближайшем порту, которым оказался Плимут. В довершение всему опять налетел свирепый шторм, задержавший их отплытие из английского порта ещё на несколько дней. Тем не менее, адмирал не терял надежды вернуться до наступления зимы. Его рапорт завершался такими словами:

"Однако сие - в руках Божьих, но не в моей власти. Господь свидетель, что я всегда верой и правдой служил родному городу, с превеликим усердием заботился о его благополучии и оберегал городскую казну от излишних расходов. И ныне я намерен приложить все усилия к скорейшему возвращению каравана, в остальном полагаясь на промысел Всевышнего, с чем и остаюсь Ваш всепокорнейший и преданный слуга капитан Берент Якобсон Карфангер Кадис, лета 1683-го, 24 сентября".

Однако прежде чем последний из кораблей каравана поднял синий флаг сигнал готовности к отплытию - прошло ещё две недели. Вечером 10 октября Карфангер ещё раз собрал в адмиральской каюте своих офицеров и друзей, чтобы поделиться с ними только что полученной новостью.

Армия под командованием польского короля Яна III Собеского в битве под Каленбергом разгромила турок, с самой весны осаждавших Вену, причем в битве этой к армии польского короля присоединились саксонские и баварские контингенты имперской армии во главе с Карлом Лотарингским.

Не только в честь этой победы поднимались бокалы тем вечером: адмирал Карфангер праздновал свое шестидесятилетие в кругу друзей и боевых товарищей.

Но недолго суждено было им веселиться. Внезапно дверь каюты рывком распахнулась, и в проеме показалось чье-то перекошенное от ужаса лицо:

- Пожар на судне! Пожар в такелажной кладовой!!

Все повскакали с мест и бросились к двери, сметая со стола бокалы и оловянные тарелки, опрокидывая стулья. На палубе уже толпилась встревоженная команда. Пожар в кладовой, где хранился запасной просмоленный такелаж и бухты пеньковых тросов! ... А за тонкой переборкой - носовая крюйт-камера, набитая порохом для мушкетов...

Из отверстия люка вырывались клубы густого, едкого дыма. Солдаты, выстроившиеся в ряд по приказу командира, уже лили в люк воду из деревянных ведер, которые передавали по цепочке. Но было видно, что ведер слишком мало, и Карфангер крикнул Михелю Шредеру:

- Лейтенант, садитесь в шлюпку - и за ведрами! Соберите по кораблям все, что можно, и быстро назад!

- Слушаюсь, господин адмирал! - откликнулся Михель Шредер.

- Одному вам не управиться, я возьму шлюпку с "Дельфина"! - прокричал Ян Янсен.

Через некоторое время обе шлюпки возвратились, доверху наполненные деревянными ведрами. Однако пожар принял уже угрожающие размеры. Коекто из команды начал спускаться в лодки, пришвартованные к борту фрегата. Напрасно Карфангер и Шредер призывали малодушных вспомнить о присяге, напрасно Янсен и фон Стурза пытались их остановить... Огонь под палубой неумолимо подбирался к носовой крюйт-камере, и опасность взлететь на воздух вместе с кораблем становилась все реальнее.

Но не все ударились в панику; большинство матросов и солдат продолжали отчаянную борьбу с огнем. Дым разъедал глаза и легкие, от страшного жара начинала тлеть одежда, у самых их ног из люка вырывались ослепительные языки пламени, но матросы продолжали лить ведро за ведром в его ненасытную полыхающую пасть.

Огонь ещё не вырвался на свободу, продолжая бушевать под палубой, и Карфангер надеялся, что им удастся задушить, затопить его. Но вскоре палубный настил вокруг люка стал таким горячим, что лишь немногие отваживались добегать с ведром воды до самого его края. Запасы пороха у них под ногами могли взорваться каждую секунду. Пламя уже прожгло переборку и начало пожирать частично залитый водой порох в малой крюйт-камере; ослепительно яркий сноп огня с громким шипением хлестнул из-под палубного настила у самого основания грот-мачты.

- Все, вода больше не поможет! - прокричал, задыхаясь, Михель Шредер Карфангеру, стоявшему на квартердеке. - Боюсь, что корабль нам не спасти.

- Пока он на плаву, ещё не все потеряно, - невозмутимо отвечал тот.

- Я знаю, что ещё можно предпринять: прикажите пробить дыру ниже ватерлинии и затопить корабль, - предложил Ян Янсен.

- А кто мне его потом поднимет? Здесь больше тридцати футов под килем.

- А если обрубить якорные канаты и подойти ближе к берегу? Там, где Рио-де-Сан-Петро впадает в бухту, глубина небольшая! - крикнул Михель Шредер.

- Дельно, лейтенант. Поднять фок и бизань! Руби канаты! - приказал Карфангер, затем кликнул плотника, велел ему садиться в шлюпку и прорубить дыры в корпусе корабля.

Уже развернули бизань, уже несколько самых отчаянных матросов карабкались на фор-марс... Но едва поднятый фок начал наполняться ветром, изпод палубного настила на баке высоко в небо ударил могучий столб огня и в одно мгновение пожрал фок; матросы кинулись прямо с рея в море. Пламя побежало по просмоленным вантам наверх - и такелаж запылал... Через минуту "Герб Гамбурга" полыхал, словно гигантский факел, и отблески жгучего пламени плясали на поверхности моря, освещая бухту Кадиса.

Смертельный ужас обуял всех, кто ещё оставался на палубе. Двенадцатилетний сын Карфангера упал перед отцом на колени, умоляя его покинуть корабль и спасаться вместе с остальными, однако адмирал твердо отвечал: "Мой дорогой сын, я знаю, что мне делать. Мое место здесь, а не в шлюпке!"

Затем он попросил Яна Янсена и Венцеля фон Стурзу позаботиться о мальчике, и пожал своим друзьям руки. Через несколько мгновений Карфангер уже искал своих офицеров. Вдруг он заметил, что денщики вытаскивают из адмиральской каюты сундуки с его вещами, и закричал на них:

- Бросьте немедленно! Вы хотите, чтобы мужество покинуло и тех немногих, кто ещё верен своему адмиралу и вместе с ним пытается спасти корабль?!

Увидев наконец Михеля Шредера и Бернда Дреера, он приказал им взять несколько верных людей и перерубить из шлюпок якорные канаты. Оставалась ещё последняя надежда на то, что ветер снесет горящий корабль на мелководье, где его можно будет затопить.

- Господин адмирал, надежда слишком призрачна! - прокричал Михель Шредер, показывая на гигантские языки пламени, достигавшие топов мачт. - В любую секунду огонь может попасть в остальные крюйт-камеры, и фрегат разнесет на куски!

- Лейтенант, разве вы не слышали приказа?

- Так точно, слышал, господин адмирал!

- Тогда - с Богом, лейтенант!

Но едва шлюпки отвалили от борта фрегата, как сидевшие на веслах матросы стали грести прочь от него, не обращая внимания ни на команды, ни на угрозы. Страх удесятерил их силы, и только одна мысль гнала их вперед: скорее прочь от фрегата, как можно дальше! И тогда Михель Шредер, зажав в зубах огромный нож, кинулся из шлюпки в волны и поплыл к тому месту, где из воды поднимался толстый якорный канат. Но на полпути между ним и кораблем вдруг встал борт шлюпки, сильные руки вытащили его из воды, и кто-то спросил: "Это вы, лейтенант?". По голосу Шредер узнал констебля. "Скорее! хрипел Михель Шредер. - Скорее!.. Рубить канат!". Констебль покачал головой: "Поздно... Из этого ничего не выйдет. Нам надо уносить ноги!" "Но адмирал, где наш адмирал?" - не успокаивался Михель Шредер. "Адмирал покинул корабль, - отвечал констебль, - вместе с командиром солдат и последними..."