Гнездо дракона - Ани Сетон

— По крайней мере, — выкрикнул Джефф, — дайте мне подготовить Миранду. Во что бы там вы не хотели верить, это не может помочь ей.

Николас отвернулся от окна.

— А вам нет никакой надобности снова видеть миссис Ван Рин. До свидания, сэр.

Он проводил Джеффа до лестницы и встал наверху, наблюдая за тем, чтобы Джефф не мог встретиться ни с Мирандой, ни с доктором Брауном. Подчиняясь всесокрушающей воле Николаса, Джефф стал спускаться по лестнице.

Я не могу ее так просто покинуть, думал он, перед лицом трагедии наедине с этим сумасшедшим. Но едва он произнес слово «сумасшедший», его научный склад ума сразу же отверг этот термин как неточный. Николас не был безумен в общепринятом смысле слова. Он умел контролировать свои чувства лучше, чем могли бы того желать большинство людей. Не сумасшедший, но гораздо более опасный человек, сильная натура, не подчиняющаяся ничему, кроме собственных желаний. Но сейчас у него не было времени для анализа. Джефф ничего не мог сделать с Николасом. Он в нерешительности стоял в холле нижнего этажа, пока вид проходящего мимо слуги не навел его на ценную мысль.

— Немедленно позови сюда Пегги! — негромко приказал Джефф. — Служанку миссис Ван Рин.

Он услышал, как открылась дверь на половине слуг, затем негромкие неровные шаги. К нему быстро подходила Пегги.

— Да, сэр. Вы хотели меня видеть? Джефф мрачно кивнул.

— Да, кроме тебя никто не сможет помочь.

Он рассказал ей все, и ее карие глаза наполнились слезами.

— О, несчастная добрая хозяйка… как это ужасно! Я не думала, что с крошкой сразу случится такое.

— Ты позаботишься о ней, Пегги, и поможешь ей это перенести.

Девушка всхлипнула.

— Я люблю ее, — просто ответила она, и заметив, как изменилось при этом лицо Джеффа, слегка улыбнулась. — Думаю вы тоже, дорогой доктор, — мягко добавила она. — И не надо на меня так смотреть. Не могла же я ослепнуть в эти страшные часы прошлой ночью… в этом странном большом доме было так мало любви.

Да, похолодев подумал Джефф, возможно, так и есть. Но Миранда сама выбрала этот странный большой дом и страстно жаждала мужчину, которому тот принадлежит. И, насколько Джефф знал, она ни разу не пожалела о своем выборе.

Он поднял свою сумку и улыбнулся Пегги.

— Я рад, что у нее есть ты. Если будешь в Гудзоне, приходи ко мне, я осмотрю твою ногу. Может, удастся что-нибудь сделать.

Вот он какой, добрый и мягкий, с благодарностью думала Пегги, спеша прочь, пока некто не заметил ее в холле, некто, кто не желает видеть доктора наверху, некто с глазами холодными как зимнее небо.

Пегги не потребовалось подготавливать Миранду. Она все поняла с первого взгляда, как только взяла ребенка на руки. Она в забытьи проспала двенадцать часов подряд, а затем в комнату вошла кормилица с крохотным живым свертком.

— Я нихт мочь его сосать, gnadige frau[23] — печально сказала женщина и положила младенца рядом с Мирандой, которая приподнялась на локте и расправила одеяльце. Она долго смотрела вниз, а потом ее голова упала на подушку. Она закрыла глаза.

— Пожалуйста, уйдите, — сказала она кормилице. Когда позже к ней тихонько подошла Пегги, она так и застала их. Миранда лежала с закрытыми глазами и ее слезы медленно падали на пушистые волосы малыша там, где его головка прижималась к материнской щеке.

— О, дорогая госпожа, не надо! — воскликнула Пегги и опустилась на колени перед кроватью. — Он будет счастлив на небесах, бедный крошка. Сама Пресвятая Дева будет заботиться о нем, дожидаясь вас.

Миранда зашевелилась и открыла глаза.

— Его надо немедленно крестить. Пусть вызовут отца Хайсманна, — слабо сказала она.

Во время возникшего спора по поводу спешного крещения Миранда впервые поняла, что Николас не хочет верить, что с его сыном что-то не в порядке.

Лишь когда она разразилась мучительными слезами, он согласился послать за священником, хотя и считал это нелепой уступкой. Позднее, через месяц или два будет совершена достойная церемония в церкви в полном соответствии с традицией, в присутствии всех соседей в качестве свидетелей, заявил Николас, но Миранда не ответила. Ей немного полегчало, когда малыша все же окрестили Адрианом Питером Ван Рином, после чего расстроенный пастор помчался к своей жене, которая вскоре разнесла печальную весть по всей округе.

Ребенок прожил всего шесть дней и все это время, невзирая на сердитые протесты Николаса, Миранда держала сына при себе, никому кроме Пегги не позволяя к нему притрагиваться. Она отказалась пользоваться услугами кормилицы и кормила младенца собственной грудью. Но у него не было сил, чтобы сосать молоко, и в ненастную ночь с четверга на пятницу он тихонько вскрикнул и больше не нашел сил дышать.

Пока тянулись эти шесть ужасных дней, Миранда много думала о Боге. Она послала Пегги за Библией, подаренной ей отцом. Та месяцами лежала ha дне ящика, но сейчас она положила ее под подушку и все время читала. То, что годами казалось ей набором бессмысленных слов, в свете ее горя вдруг само собой превратилось в спокойное понимание и силу.

Она прижимала к себе младенца и дрожащими губами шептала шестидесятый псалом:

— Услышь, Боже, вопль мой, внемли молитве моей! От конца земли взываю к тебе в унынии сердца моего; возведи меня на скалу, для меня недосягаемую.

И смирение постепенно приходило к ней.

Для Николаса смирения не было. Когда в ту страшную ночь он вошел в комнату Миранды и увидел ее лицо, он дико закричал.

Она покачала головой, с жалостью глядя на него.

— Тише, — прошептала она. — Бог забрал его, Николас, дорогой.

Он отбросил одеяло, глядя на маленькую, неподвижную фигурку. Его лицо исказилось. Он повернулся к Пегги, которая сжавшись у постели тихо плакала.

— Это ты, ты виновата, мерзкая калека? — выкрикнул он, указывая на нее. — Ты плохо обращалась с ним, ты уронила его!..

— Матерь Божья! — дрожа, воскликнула Пегги. Ее руки ухватились за горло и она попятилась прочь от его горящего ненавистью взгляда.

— Николас! — закричала Миранда, стараясь встать.

Мгновение он колебался, и Пегги с трудом испуганно дышала. Затем ярость исчезла с его лица, и оно стало серым, и он шатаясь вышел из комнаты.

Николас не показывался три дня. Он заперся в башенной комнате, которую уже давно не использовал. Отчаиваясь из-за своей беспомощности, так как она была еще слишком слаба, чтобы встать, Миранда постоянно посылала к нему дворецкого и миссис Макнаб. Она не решилась послать Пегги. Но Николас всем отвечал через запертую дверь, что Миранда может делать все, что считает необходимым и больше не говорил ничего.