Путь тьмы - N&K@

дремавшей под рыхлым дерном нежити была в состоянии захлестнуть волной мертвецов близлежащие территории.

Если бы кто-то мог ими управлять.

Ник мог.

Облачившись в кожаную броню с зияющей дырой напротив сердца, Никаниэль впервые за долгое время вышел на свежий воздух. Парламентеры нервно озирались, косясь на цитадель мрака, и явно мечтали как можно скорее покинуть столь негостеприимное место.

Скользнув глазами по одеянию брата, Син досадливо поморщился, но оставил ситуацию без комментариев.

— Мы можем идти? — напряженно спросил он.

— Секунду. — сказал Ник и взмахнул рукой.

Земля неподалеку сразу же вспучилась, и из-под нее вылезло с десяток скелетов. Но вовсе не почетную свиту вызвал себе некромант. Собравшись в кучу, костяки принялись разбирать друг друга, присоединяя ребра, черепа, ключицы и прочие части тел на новые места, и уже вскоре перед з а мком стояла полноценная карета.

Еще один взмах руки — и прямо из воздуха соткалась четверка призрачных лошадей, сочившихся мраком. Словно настоящие, они били копытом в ожидании приказа тащить экипаж, а их замогильное ржание заставило вздрогнуть даже варвара.

— Прошу. — криво усмехнулся Никаниэль, приглашая проделать путь из леса в комфорте.

Повинуясь его воле, дверца кареты распахнулась, явив обтянутые кожей сидения. А вот чья это кожа — оставалось вопросом.

— Спасибо. — мрачно выдавил из себя Син. — Я лучше пешком. Малеммил, составь уважаемому магу компанию. — приказал он и в сопровождении Тродияраша, глубоко вздохнув, двинулся сквозь лес.

Темная крепость, скулила брошенным щенком, не желая отпускать своего господина, но Ник успокоил ее, пообещав вернуться. И уже скоро он, покинув Лес Погибели, выехал на открытую территорию, где сразу же состоялся совет лидеров.

Впрочем продлился он не долго.

Бросая на Никаниэля не слишком дружелюбные взгляды, Мейсис, а так же предводители орков, варваров и гномов, поинтересовались как скоро присоединившийся к ним некромант сумеет набрать себе нежить и где планирует ее разместить. На что Ник лишь неоднозначно хмыкнул, а командирам пришлось спешно покинуть шатер, чтобы узнать причину раздававшихся в лагере криков.

И, как один, они застыли, не веря своим глазам.

Из Леса Погибели неудержимой рекой лились мертвецы.

Личи и призраки, умертвии и рыцари смерти, банши, зомби, скелеты, гули, д у хи и фантомы. Вооруженные или с голыми руками, сохранившие остатки плоти или давно ее утратившие — все они несметным числом явились на зов могущественного повелителя смерти, чтобы верно служить ему в битве за Альйон.

Отойдя от шока, лидеры принялись разгребать воцарившийся при нашествии нежити хаос, с помощью офицеров успокаивая подчиненных. Далось им это весьма непросто. Ведь не каждый сможет держать себя в руках, когда мимо него, сотрясая землю, шествует закованная в проржавевшие латы тварь размером с огра, а следом за ней летит бестелесное воплощение с а мого страшного ночного кошмара.

Не обращая внимания на общую суету, граничащую с паникой, Никаниэль приказал мертвецам выстроиться огромным клином. Именно ему предстояло прорубать дорогу к Пантиоку. Сам же Ник планировал ехать в безопасности прямо за острием, при необходимости пополняя ряды или лично разбираясь с возникшими проблемами.

— Эй ты! — Никаниэль поймал за руку пробегавшего мимо солдата. — Передай Королю Без Королевства, или кто тут у вас главный, чтобы прикрывали тыл и фланги. А еще скажи, что я готов выступать хоть сейчас.

Побледневший, словно простыня, воин сперва застыл в немом изумлении, но Ник ожег его ледяным взглядом, и тот, спохватившись, поклонился до земли и умчался выполнять поручение.

Никаниэль же уселся в карете и, дожидаясь когда живая часть армии соберется в путь, предался привычным мрачным мыслям.

Дни тянулись за днями. Объединенное войско неуклонно продвигалось к своей цели, освобождая города и безжалостно уничтожая любых встреченных демонов. И если поначалу уцелевшие поселения, сумевшие отсидеться за прочными стенами, еще встречались им на пути, то по мере приближения к бывшей столице Лионтии, таких становилось все меньше.

Смерть, кровь, ужас и ошметки растерзанных тел сопровождали воинство на всем маршруте. Смрад гнили и луж, оставшихся от убитых тварей хаоса, забивался в нос, неизменно вызывая приступ рвоты, пока не стал окончательно привычным. Ведь в редкий день ветер приносил глоток свежести вместо все той же отвратительной вони.

Время от времени, по вечерам, Ника приглашали на совет правителей. Но там он больше молчал, одним своим присутствием будто прогоняя свет, радость и надежду, так что в итоге его оставили в покое. Тем более что нежить продолжала неуклонно возглавлять авангард, беря на себя основной урон.

Пытался и Малеммил разговорить своего бывшего друга. Он рассказал, что у него теперь есть дочь. Эффи. Рыжеволосая малышка с пронзительным взглядом. Совсем как у безвременно погибшей мамы. Малем говорил о девочке с таким теплом, что даже в состоящей из костей карете на миг становилось чуточку уютнее, а унылые пейзажи за окном казались не такими уж и мрачными.

Поведал он и о Тавре, основавшем свой собственный орден во славу Ниметиса. Некоторые его ученики даже сопровождали армию, исцеляя раны наравне с эльфийскими жрецами. Сообщил, что Ангса направили послом в Эльфхейм. Что людская епархия окончательно утратила силу и власть.

Но со временем и Малеммил, не видя никакой ответной реакции, перестал зазря сотрясать воздух. Однако кареты не покинул, составляя бывшему принцу компанию. И Никаниэль был ему благодарен. Хоть и не собирался в этом признаваться даже самом у себе.

Глава 62

Стены Пантиока окружало невиданное число демонов. Подобно бескрайнему морю, они колыхались, скаля зубастые пасти, алкавшие свежей крови. Знакомые Никаниэлю чудовища перемежались с прежде невиданными тварями, и все новые продолжали выходить из распахнутых настежь вор о т.

Накануне к объединенной армии пробились отряды шинкацу, влившись в общие ряды. Кажется Ник видел желтую кожу знакомого сутулого зверолюда, но, не имея ни малейшего желания вести с кем-либо светские беседы, даже не покинул своей мрачной кареты.

После объединения Мейсис забрался на крышу фургона и произнес длинную пламенную речь, призванную воодушевить солдат перед решающим боем. Ловко жонглируя словами, словно факир зажженными факелами, он напомнил обо всех тех ужасах, что уже принесли демоны в этот мир, и о тех, какие ему еще предстоит изведать. Упомянул растерзанные тела детей, опустевшие города и села, покрытые засохшей кровью улицы.

Многие из воинов, успев потерять родных и близких, слушали лидера с суровой решимостью на лицах.

Не забыл Варден и про коварство чудищ, обманом проложивших себе путь на Альйон, прикрываясь мирной религией, в то время как истинные боги продолжали всегда быть рядом. Затронув струны души каждого, он в красках рассказал о бесчинствах, что творили монстры и примкнувшие к ним предатели.

А когда кипение толпы достигло нужного градуса, Король Без Королевства направил весь гнев слушателей на Пантиок и засевших в нем высших демонов. Да, врагов не счесть. Но, уничтожив предводителей и закрыв главный портал в план хаоса, можно было переломить ход всей войны!

Своими речами Мейсис не только разжег огонь в сердцах людей и представителей прочих рас, но заронил он и семена надежды. Никаниэль видел ее на мрачных лицах солдат, жрецов и магов. Они готовы были пожертвовать жизнями, но подарить Альйону шанс вновь вернуться к дням мирного существования.

Поэтому в день решающей схватки все как один ровными рядами двинулись уничтожать чудовищ. Но не за славой они шли, а с верой в лучшее будущее. Ибо теперь под стенами Пантиока решалась судьба всего мира.

Хмыкнув себе под нос, Ник, стоя на крыше костяной кареты, наблюдал, как прокладывает путь орда подвластной ему нежити. Конечно он тоже слышал речь бывшего капитана Черных Соколов, но в его покрытой ледяными торосами душе она не смогла зажечь даже слабой искры. Что для него надежда? Она умерла вместе с последним криком королевы банши, в которую по его собственной вине обратилась прекраснейшая из женщин.

Но, тем не менее, Никаниэль продолжал вести в бой мертвецов, время от времени пополняя ряды, вернув в строй то одного, то другого павшего воина. Ведь сколь ни была велика