Ведомые Духом - Катти Шегге

— Да, я, помощник, делаю свое дело. Уже ухожу, — шахтер помахал рукой и двинулся далее по дороге в кузницу.

— Я первый раз встречаю этого человека, — обратился Дин к Дугласу. — Что он к нам пристал?!

Вин промолчал. Он схватился за край кровати и потащил её к дому рудокопа, который направился, как и намеревался, к комендантскому прохлу. Дугласу предстояло о многом подумать. А именно, как закрыть рот людям, которые не хотят сами этого делать.

Он просматривал документы, заполнившие широкие деревянные стеллажи вдоль стены в кабинете Квинта, откладывая ненужные листки в стопку, которой на утро предстояло сгореть в жарком очаге. В других кучах бумаги и пергамента были сложены документы по их назначению. Наконец, он нашел то, что попалось ему на глаза несколько дней назад. Это было старое послание из Алмаага. Адмирал, глава морийского флота, повелевал всем комендантам вести тщательный допрос пиратов, которые отбывали в их пунктах наказания, для выяснения дополнительных сведений о морских разбойниках, разорявших суда в бескрайнем море. Необходимо было в срочном порядке отсылать на остров сообщения и всякие подробности о пиратских бухтах, капитанах, стоянках. Подчеркивалось, что за помощь в деле против морских разбойников доносчикам назначалась награда в монетах или ослабление наказания, уменьшение срока ссылки. Среди особо опасных пиратов, за голову которых морийский государь обещал более тысячи золотых, числились имена Ал-Аруна, гаруна по происхождению, Вилли-Попутчика, набравшего команду из степняков и беглых крепостных, и Одноглазого, пирата, нападавшего в морийских водах на торговые корабли гарунов.

Дуглас спрятал послание за пазуху и, побросав валявшиеся на полу бумаги по полкам, вновь присел за стол. Он пододвинул к себе книги по товарообороту в 34-м пункте и принялся за долгие вычисления, которые нынче давались ему с большим трудом.

После обеда комендант удалился к себе, чтобы пару часов вздремнуть. В это время всеми делами в пункте руководил Дуглас. Но хлопот обычно было не так много: заказать меню на ужин да принять просителей, если они не могли подождать до вечера. Когда солнце уже стало садиться, Дуглас зажег настольную лампу и продолжил работать. Через распахнутые окна в комнату входил свежий воздух и уличный шум. Парень услышал, как шахтеры под надзором солдат возвращались в свои дома. Он оторвался от работы. Внутренне чутье подсказывало, что скоро к нему пожалует посетитель, и Дуглас надеялся, что к этому времени Квинт не поднимется с кровати.

Вскоре на каменной лестнице раздались тяжелые шаги. После стука в дверь в комнате появился одетый в грязную рабочую одежду Дрива.

— Добрый вечер, помощник, — он слегка поклонился рудокопу. — Я бы хотел поговорить с комендантом.

— Добрый вечер, — ответил юноша. — Комендант сейчас занят, он освободится только после ужина, а тогда тем более ему будет не до рабочих передряг. Но если дело скорое, я готов тебе помочь.

— Ладно, тогда я зайду позже, — Дрива развернулся к двери. Его грязно-светлого цвета волосы, карие глаза и невысокий рост напоминали Дугласу сводного брата Басиста, который очень походил на свою мать-легалийку. Ссыльный также был рожден в пригорном краю.

— Надеюсь, тебе нужен лишь Квинт, а то я занят по горло. Пообещал на свою голову Сируму отправить письмо в Алмааг. Он имеет важные сведения о бывших сообщниках, — Дуглас лукаво взглянул на легалийца. Сирум был русом и совсем не ладил с Дривой. Его приговорили к двадцати годам работ в Истаре за то, что он продавал пиратам ром и вино. — Хвастался наградой, что его ожидает. Посулил мне отвалить пару монет. Да на что они мне в просторах Моря?!

Дрива остановился в дверях. Слова помощника его явно заинтересовали.

— У меня тоже есть новые сведения о пиратах, — он подошел к столу. — За них точно положена награда.

— Неужели?! — недоуменно воскликнул Дуглас. — По-моему, Квинт допрашивал тебя. Я читал записи Горвиха о твоих похождениях по водам. Вроде все твои сообщники уже понесли наказание.

— Мне надо написать государю срочное письмо, — Дрива уселся на стул перед Дугласом. — Он должен узнать, что по его земле безнаказанно ходит пират, самый страшный пират последних лет, и самый богатый.

— Это ты о своем друге, которого встретил днем? — рудокоп решил, что разговор надо вести напрямик.

— Да, оказывается он вольный, прибывший вчера с обозом, а не новый заключенный. А этот пират отправил к Ал-Гаруну не одну галеру и заслуживает справедливого наказания Тайры.

— Ты готов его опознать? Но твоего слова будет явно недостаточно. Необходимы свидетельства других очевидцев.

— Так он же сам признал себя. Ты же видел это, помощник. Наш капитан остается честным и благородным, даже когда корабль идет ко дну, — в голосе ссыльного звучала злая ирония.

— Да, я могу подтвердить твои слова. Что мне за это будет?

— Половину из обещанной награды. Я слышал, за его голову государь платит кучу звонких монет.

— На что мне в Истаре деньги, Дрива? — Дуглас старался разговаривать пожестче, чтобы казаться достаточно убедительным. — Вот, смотри, послание от Адмирала. — Он показал легалийцу свернутый лист, надеясь, что тот разберет лишь бы подпись флотоводца.

— Одна тысяча золотых! — Дрива внимательно всматривался в бумагу. Дуглас не ожидал, что пират понимал в цифрах.

— Самое главное, здесь обещают сокращение срока наказания, дубина! Я напишу за тебя письмо в Алмааг, а также пошлю свои показания. Припишу, что встречал и видел его в Межгорье среди работорговцев. Ты же единственное, что должен делать, это пока держать язык за зубами, чтобы никто не разинул рот на нашу награду. Мы должны первыми её получить. Одноглазый же тем более не должен ничего подозревать. Он вольный, и пока единственный, кто может поскорее отправить это письмо. Тогда меня успеют помиловать. Ты согласен?

— А как же Сирум?

— Для него я очень занят, пишу отчет, — Дуглас загадочно улыбнулся. — Не проболтайся никому: ни друзьям, ни Квинту. Комендант может прибрать обещанное за сведения золото себе, тогда ты останешься без гроша и всю жизнь будешь дальше колоть землю в шахте.

— Договорились, — в глазах легалийца уже горели жадные огоньки. — Тогда записывай мои показания.

Когда Дуглас аккуратно вывел чернилами текст письма к государю морийскому, в нем сообщалось, что Дрива и Дуглас опознают в вольных родом из Навии капитана пиратов Одноглазового Вина и его матроса. Он кратко записал слова Дривы о службе того на корабле пирата, решив, что несколько строк достаточно для неграмотного легалийца, чтобы тот убедился и поверил замыслам помощника коменданта. Дрива взял бумагу в руки и внимательно вгляделся в ровные строчки, как будто вчитывался в каждое слово, проверяя правильность его написания, хотя шахтер вряд ли обладал такими знаниями. Он поставил в конце две жирные палки и отпечаток грязного пальца.