Женатый мужчина - Кэтрин Эллиот

– Н-нет, – промямлила я, – никакого мужчины нет, я просто… я просто… хотела поехать в Лондон и переночевать у Джесс. Ее… ее маленький сын заболел.

– Неужели? У него что, до сих пор ветрянка? Должна была уже давно пройти.

– Да… то есть нет. Она прошла, но у него начались осложнения. – Я почувствовала, как чувство вины волной накрывает меня по самую макушку. – Всю ночь высокая температура. И все такое.

– Ну надо же, как необычно. Как правило, ветрянка проходит без осложнений. – Она пристально посмотрела на меня. – Но если ей нужна твоя помощь – конечно, езжай. Мальчики могут остаться здесь.

Я почувствовала облегчение и неуверенность.

– Может, мне удастся договориться с другой няней, – торопливо проговорила я.

– Без предупреждения? Разве ты знаешь кого-нибудь?

Нет, никого я здесь не знала. Только Феллоузов. У меня не было тут ни одной подруги, которой я могла бы позвонить и сказать: «Привет, послушай, у меня тут тупиковая ситуация, не могла бы я одолжить у тебя няню?»

– Может, Лавиния согласится?

– Но с какой стати Лавиния потащится к тебе в амбар, когда она может то же самое делать у себя дома, здесь? – Роуз изумленно округлила глаза. – Не будь дурочкой, Люси.

Я уставилась в ее спокойные, уверенные голубые глаза. Она была права. Разумеется, она права. Я дурочка. И еще я слишком чувствительна.

– Вы правы, – кротко согласилась я. – Уверена, здесь мальчикам понравится. То есть, конечно, им здесь будет хорошо. Они любят этот дом. Сейчас пойду к себе и все им расскажу.

– Не думаю, что ты их там найдешь, – ответила она, рассовывая ложки и вилки по войлочным кармашкам и сворачивая их в аккуратный рулончик. – Я видела их всего минуту назад, они копались в теплице с Арчи.

Я вздрогнула.

– Правда? Но…

– Уже девять утра, Люси, – терпеливо проговорила она. – Они довольно часто заходят к нам и завтракают здесь, когда ты отсыпаешься. А теперь, с твоего позволения, я должна идти. Надо найти Джоан и узнать, почему это серебро в таком отвратительном состоянии. Джоан! – Она проплыла мимо меня и исчезла в коридоре.

Я вытаращилась ей вслед. Мальчики уже здесь? Но дверь их спальни была закрыта, и я подумала… предположила… но я же не заглянула, не так ли? Не открыла дверь. Я залилась краской. Как ужасно. Значит, они регулярно завтракают здесь, в Незерби? Я нахмурилась.

Нет. Ну, может, только вчера и позавчера, когда я из-за головной боли не могла выйти из дома… Ну ладно, может, еще пару раз, потому что я вообще-то заметила, что они рано убегают из дома, и мне это было по душе. Я думала, что им нравится жить за городом, свободно бегать и играть, где вздумается. «И вовсе я не отсыпаюсь», – сердито подумала я. Разве что сегодня утром… сегодня я и вправду немного проспала.

Я повернулась и медленно поплелась по коридору, где только что так жизнерадостно подпрыгивала; прошла через прихожую, увешанную пальто и шляпами, через конюшенный двор, к огороженному стеной саду. Я чувствовала себя разбитой и, проходя мимо сада, сорвала цветок увядшего мака. Я знала, что она намеренно и хитро оскорбила меня там, на кухне. И еще я понимала, что у нее есть способность, благодаря своему высокомерию, вытягивать из меня всю уверенность, словно она была пиявкой. Я глубоко вздохнула и выпрямила спину, поражаясь самой себе. Ну надо же, как быстро у меня меняется настроение, как легко лишить меня способности быть счастливой!

Я остановилась и, прикрыв ладонью глаза, взглянула вдаль. Да, действительно, Бен и Макс были там, в продолговатой теплице, построенной у высокой полуразрушенной стены между кухней и огородом. Они вместе с Арчи собирают помидоры. Ну и отлично. Собирать овощи с дедушкой – что может быть приятнее? Только вот оказалось, что Роуз вовсе не бросилась на поиски Джоан, а тоже была там. Почему? Почему она так быстро пробралась туда, что хотела сказать? С плохим предчувствием, ощущая себя аутсайдером, я подошла ближе. Роуз при этом взяла у Бена полный дуршлаг и вместо того чтобы воскликнуть: «А вот и мамочка!» – повернулась ко мне спиной и проговорила: «Превосходно, Бен. Замечательные плоды. Сейчас же отнесу их на кухни, чтобы к обеду сделать салат».

Роуз всегда говорила «кухни», будто речь шла об огромном помещении с целой армией шеф-поваров. На самом же деле Джоан, страдающая одышкой и ревматизмом, с одной лишь помощницей, и то не на полный день, пыталась совладать с совершенно допотопной по современным меркам кухней, где не было даже микроволновки. Для такого огромного дома кухня была явно маловата, учитывая, какие Роуз любила закатывать балы. И я задумалась: а сколько у них на самом деле денег? Роуз разбрасывалась деньгами направо и налево, и мой амбар – тому пример. Но не может же быть, чтобы у них была бездонная яма наличных, ведь единственный регулярный доход – это собственная ферма. И Роуз, похоже, тоже волновалась о деньгах.

– Теплица выглядит позорно, – сказала она. – Что только подумают люди, когда я в следующем месяце открою сады для посещения. Посмотри на эти сломанные рамы! Стоит прикоснуться, и они разваливаются в руках. – Она подцепила отслаивающуюся краску безупречным наманикюренным ноготком. – Смета уже готова, Арчи. Почти две тысячи фунтов, но это необходимо.

– На две тысячи фунтов можно купить кучу помидоров, – пробормотал Арчи, склонившись над нижней веткой.

– Что? – рявкнула Роуз.

– Ничего, дорогая. – Он выпрямился. – Ты права. Надо починить теплицу.

– Можешь починить и свою чертову суку, раз уж мы об этом заговорили, – злобно прошипела Роуз, проносясь мимо меня и переступая через лежавшую в проходе суку лабрадора, любимицу Арчи. Живот у собаки разбух. – Она явно опять понесла – наверняка от деревенских псин. Опять придется всех щенков отвезти в Общество защиты животных. Что там подумают? Не понимаю, почему нельзя ее стерилизовать.

– Ну уж нет, – пробурчал он. – Стерилизованные суки жиреют и становятся агрессивными. Тебе ли не знать.

– Что?!

– Ничего, дорогая. Ты права, я об этом подумаю.

– Вот именно, Арчи, подумай!

С этими словами она развернулась и зашагала к дому. Мы вытаращились ей вслед.

– У бабули плохое настроение, – пробормотал Бен.

– Не сомневаюсь, дружище, – согласился Арчи. – И какая муха ее укусила? Несколько дней уже такая. – Он задумчиво проводил ее взглядом.

И тут, глядя на удаляющуюся спину Роуз, я вдруг поняла, что она стала в точности такой, какой я ее знала раньше, такой, какой я ее помнила, когда еще была замужем за Недом. Это ледяное обращение было мне очень знакомо; я со страхом осознала, что по крайней мере в отношении меня она стала прежней. Вся ее вежливость последних нескольких недель была показной.