Большая книга ужасов. Прогулка в мир тьмы - Светлана Ольшевская

Я похлопала себя по верхнему карману брюк. Фляга оставалась там.

– Вот и славно, береги ее. Впрочем, лучше дай-ка ее мне на всякий случай. Сторожевой знак не потеряла?

– Нет, что ты – берегу как самую драгоценную драгоценность! Сколько раз он меня спасал…

Я отдала флягу. Хотелось рассказать ему многое, очень многое, что со мной случилось за время его отсутствия. Но тут хлопнула дверь, затопали ноги, зашумели голоса – вернулись с пляжа ребята. Ну и, понятное дело, увидев свет из черной комнаты, дружно направились к нам. Я церемонно представила их и Вилора друг другу. Надо сказать, ребята не испугались и не смутились. Девчонки переглянулись, заулыбались с таинственным видом, и Наташка полушепотом выдала:

– А у Ники губа не дура!

– Я смотрю, у Стасика вообще шансов нет, – кивнула Лилька и, поправив прическу, обратилась к Вилору: – Ну как тебе спалось в нашей черной комнате?

– Черной?

– Ну да, мы ее так называем, – вклинился Колька. – Потому что она без окон, и в ней водится привидение!

– Коля, тебе непременно надо и гостя напугать своим привидением, – фыркнула Лилька.

– Благодарю, спалось отлично, – ответил Вилор. – И с привидением вашим уже познакомился. Оно у вас довольно милое.

Тут опешили мы все.

– Не поняла? – подала я голос. – Ты правда познакомился с нашим таинственным обитателем? Он – или она, не знаю, кто это, – помогал мне выполнять задания Алевтины, я у себя под подушкой находила то фотки, то книжки. Но видеть его мне не приходилось, разве что слышала тихие вздохи и отдаленный плач…

– И топанье ног по деревянному полу, сильно пугавшее тут некоторых слабонервных! – опять не удержался Колька.

– Что?! – воскликнула Лилька. – Так это не ты топал?

– Нет, не я! Но пришлось взять эту вину на себя, чтобы ты не пугалась, а то спасу от твоего нытья не было, – огрызнулся Шаров.

– Вот уж не знал, что в доме такое творится! – воскликнул Егор. – Я по ночам сплю, как убитый. Слушайте, тут с вами с ума сойти можно! Раньше жил себе спокойно, ни в какую мистику не верил, а теперь нате вам – домовые, привидения, ва… Э-э, пардон. И что этот призрак здесь в доме делает, чего он тут забыл?

– Она, – усмехнулся Вилор. – Это не он, а она.

– Ну, она, так она. Почему она по дому слоняется, а не отправится куда-нибудь в загробный мир, где всем им место?

– Обычно неприкаянный дух бродит там, где лежат его незахороненные как положено останки, – вдруг заговорила до сих пор молчавшая Кремнева. – Я в одной передаче слышала…

– Достала со своими передачами! – возмутилась Лилька. – Пугаешь вечно!

– И между прочим, Наташа права, – ответил Вилор, пройдясь по комнате и глядя в пол. – Жизнь этой женщины была печальной, и после смерти ей нет покоя, потому что тело было спрятано здесь, а не захоронено.

– Что?! Где-то в доме спрятан труп? – ахнула Лилька.

– Причем, судя по месту дислокации призрака, спрятан он не где-нибудь, а здесь, – сделала вывод я. – Вилор, не тяни резину! Если знаешь, где он, так покажи, нужно похоронить как положено.

Вилор подошел к комоду с книгами и легко отодвинул его в сторону. Мы с замиранием сердца посмотрели на пол под ним, но там не обнаружилось никакого потайного люка – просто пол, и все. Правда, четыре половицы были не такой ширины, как остальные.

– Нужен лом.

Мальчишки бросились наперегонки, и лом был мгновенно доставлен.

– А теперь все, у кого слабые нервы, пусть лучше выйдут, – с этими словами Вилор ловко загнал лом под одну из нестандартных половиц.

Никто, конечно же, не вышел. Даже Лилька, даром что жалась у двери, а все же смотрела с любопытством. Правда, близко подходить тоже никто не хотел. И когда четвертая доска, выломанная с ужасным треском, полетела в сторону, Вилор выпрямился и вонзил лом в пол.

– Вот, любуйтесь. Рад бы был ошибиться, но увы…

Мы медлили, вытягивали шеи, но никто не отваживался подойти первым.

– Что здесь у вас происходит?! – раздался от двери возмущенный голос, и в комнату, оттолкнув стоявшую у порога Лильку, вошла тетя Шура. На сей раз живая и настоящая. Ну и, само собой, подошла к образовавшейся дыре в полу.

Я схватилась за голову. Ой, что сейчас будет!..

Она вскрикнула, а потом стала часто-часто креститься.

– Господи спаси! Это она… мы-то думали, что пропала, а она тут… и медведь…

– Кто – она, теть Шур? – Я взяла ее под руку и отвела к дивану.

– Она… Лиленька…

– Что, теть Шур? – тут же отозвалась Лилька.

– Да не ты… она…

– Видишь, человеку плохо, пойди воды принеси! – скомандовала я, и Лилька убежала.

Лиленька?! Я бросилась к дыре в полу и уже без страха заглянула, а за мной подтянулись остальные.

От пола до земли под ним было не более полуметра. И в этом промежутке я увидела скелет, завернутый в какие-то лохмотья. И ничего в нем не было страшного или шокирующего, напротив – он был жалкий какой-то, несчастный. Но поразило меня не это.

Рядом со скелетом, в ногах, валялся, небрежно брошенный, покрытый пылью и паутиной плюшевый медведь.

Лиленька.

Моя подруга Лиленька из сна. То есть не моя, а незнакомой мне Фени из давних лет… но все равно моя. Вот так сны оборачиваются реальностью.

Тем временем Лилька – моя подруга из двадцать первого века, Лилька Лыскина – принесла тете Шуре воды и каких-то успокоительных капель. По телефону позвонили участковому, и он распорядился прислать за покойницей машину.

А пока мы ее ждали, в ответ на наши настырные вопросы тетя Шура рассказала нам такую историю:

– Я ее видела в детстве, Лиленьку эту. Ни фамилии, ни тем более отчества – Лиленька, да и все. Она немая была и сумасшедшая, но тихая. В войну, говорят, всех ее родных расстреляли, а она, не знаю каким чудом, спаслась, но крыша поехала капитально, и замолчала с тех пор навсегда. Бывало, все носила на руках этого плюшевого медведя, как ребенка какого. И еще у нее на шее мешочек на шнурке болтался. Ну так вот. После войны ее приютила у себя Федосья Михайловна, фронтовичка, они, говорят, подруги были раньше. Вот в этом доме они и жили.

Я сидела с раскрытым ртом. Все детали моего сна оказывались правдой, но все равно слышать такое было удивительно!

– А она хоть и сумасшедшая была, но работящая, и такая добрая, ласковая. Помню, к детям очень привязана была. Детство наше было послевоенное, беспризорное, родители вечно на работе, за младшими детишками старшие присматривали, так она всегда к нам приходила и маленьких нянчила, умывала, расчесывала. Если ребенок плакал – старалась утешить, успокоить. В конце концов к ней все привыкли и уже не боялись, что она детям какой-нибудь вред причинит. А если детей рядом не было, она все своего плюшевого медведя нянчила и плакала. И никому не позволяла его трогать. Как и свой мешочек на шее.

А потом Федосья Михайловна умерла, и осталась Лиленька беспризорной. Дом-то у Федосьи казенный был, туда других жильцов поселили, а Лиленьку хотели в психушку сдать, но она от них спряталась и убежала. И мыкалась бездомной какое-то время, все в этот дом стучалась, да не пускали ее жильцы новые, гнали. Но вдруг однажды кто-то распустил слух, что у нее в мешочке на шее золото зашито.

– Старинные золотые серьги и брошь! – вмиг догадалась я.

– Точно, именно так и говорили, – удивилась тетя Шура. – А ты откуда знаешь?

– Догадалась, – пожала я плечами. – Ну откуда у сумасшедшей золото? Не иначе, хранила там какую-нибудь семейную реликвию, чтобы не отобрали.

– Так и было. И вот после этого новые жильцы этого дома ее приютили. Муж с женой, фамилию не помню… В общем, недели две она у них пожила, а потом исчезла. Соседям они сказали – ушла и не вернулась. А искать сумасшедшую – кому надо? Так все рукой и махнули. Эти двое через год после того дом продали и уехали.

– Медведь есть, а мешочка нет, – Колька Шаров внимательно посмотрел на скелет. – Только шнурочек болтается. Это ж нарочно заманили, чтобы золото отобрать! Ну, отобрали бы, так убивать зачем? Она ж немая, никому не расскажет.

– Видимо, сопротивлялась, – предположила тетя Шура.

– А кто еще жил в этом доме? – спросила я.

– Много кто. Не задерживались здесь жильцы после того. Купят дом, год-другой поживут – и продают. Некоторые из них мне жаловались, что нечисто тут. Потом одна семья купила, с которой беда случилась…

– Какая беда? – тут же навострила я уши.

– Там были муж, жена, сынок маленький и бабушка. Так сначала муж умер, потом жена погибла, затем мальчонка… ну, не знаю, что с ним случилось, но куда-то он делся, а бедная бабушка, всех потеряв, продала дом и уехала. Тогда этот дом купила Софья Емельяновна, и вот ей тут понравилось, по всему видать. Лет двадцать прожила, а потом вам дом продала и тоже уехала. Аккуратная была женщина и хозяйка хорошая, не то что…

Она замолчала, недовольно окинув взглядом комнату, посреди которой валялись выломанные доски.

Что поделать, тетя Шура в своем репертуаре.