'Фантастика 2025-62'. Компиляция. Книги 1-26 - Ринат Искандэрович Мусин

завтра, а лучше на недельке. Пока на кладбище такое столпотворение, ни один нормальный вор туда не сунется. А покойникам дамские платья ни к чему.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Сколько вурдалаков перебил — ни одного в корсете не встречал.

— Что ж, вы меня успокоили.

Тут Варвара Михайловна снова впала в меланхолию. А я подумал, что на кладбище мне самому неплохо было бы смотаться ещё раз — через час-другой, например. Теперь-то знаю, куда возвращаться. Могу Знак оставить, могу переместиться амулетом. Проверить, улегся ли поднятый мною кипиш, однозначно не помешает. Только сначала — банка.

Я приказал Твари:

— Скачи домой. Сам Знаком доберусь, чтобы время не терять. Скажу, чтобы тебе за боевые заслуги окорок целиком запекли. И пива налили.

Тварь торжествующе взоржала и ускакала. Варвара Михайловна задумчиво посмотрела ей вслед. А я через секунду оказался у себя в башне.

* * *

В этот раз решил, что обойдусь без посторонней помощи и дополнительных инструментов. Всё-таки меч у меня уже прокачан — ого-го! Неужели с паршивой банкой не справится?

Я положил добытый трофей на бок, на сиденье стула. Так, чтобы край немного свешивался. И прицельно рубанул мечом.

Ну… Хорошая новость — меч у меня действительно прокачался будь здоров. Банку вскрыл на раз. Плохая — стулу, видимо, понадобится новое сиденье. Не цеплять же задницей занозы, садясь на обрубленное? Ладно, плотник у меня давно прикормлен. И не с такими задачами справлялся.

А из банки я извлёк металлический диск. Совершенно обычный, хотя и довольно увесистый. Тусклого золотистого цвета.

— Нарекаю тебя зарядным элементом для паровой машины, — сказал я диску.

Диск тактично промолчал. Я же вздохнул.

Нет, то, что я научился использовать всякие странные штуки себе в плюс — это замечательно. Однако надо постоянно держать в уме, что с неба они нападали вовсе не для того, чтобы сделать мне счастье. А скорее даже наоборот.

Расшифровка таинственных рукописей в голове велась медленно и со скрипом, но продвигалась-таки в нужном направлении. И о том, что с неба попадала куча всякого говна, в основном, враждебного людям, там говорилось очень обстоятельно. Сейчас я, впрочем, упёрся в ни к селу ни к городу вставленное описание потустороннего мира. Всё-таки рукопись писал гражданин, вряд ли сильно знакомый с базовыми структурными принципами построения произведения. Лес увидел — лес пою, как говорится. Впрочем, может быть, где-то в конечном итоге всё это и выкружит в какой-то высший смысл, хрен его знает.

Я приныкал зарядку до поры до времени в сейф. Ради экономии места положил её на «банку» с рукой. Уже закрывал дверь, когда вдруг показалось, что рука шевельнулась.

Я замер. Приоткрыл дверь, наклонился и внимательно всмотрелся. Ну так и есть! Шевельнулись пальцы, мать их. В янтаре этом. Как будто он жидкий изнутри. Указательный, безымянный и мизинец чуть согнулись. Средний оттопырился.

— Очень по-взрослому, — прокомментировал я. — Даже не жди, что я опущусь до твоего уровня, рука.

Впрочем, мне сделалось любопытно, и я переложил новенькую зарядку на «банку» с головой. Долго ждать эффекта не пришлось. Глаза распахнулись и уставились на меня. Пустые глаза, без зрачков — как у тех трупов, что я видел в деревне, после вия.

Взгляд мне показался очень уж злобным, и я повернул голову так, чтобы она видела руку с оттопыренным средним пальцем.

— Общайтесь, — резюмировал я.

Сняв зарядку с головы, положил её отдельно. И запер сейф.

Что ж, значит, вся эта херня ещё живая. И, по верному замечанию Земляны, наверняка из всего этого можно собрать цельного человека. Ну, в кавычках «человека». И отдельный большой и интересный вопрос — зачем мне его собирать? Хотя, справедливости ради — головы в банках в рукописях присутствуют. Добраться бы ещё мозгом до этой интересной тайны…

Может, если бы у меня было время капитально сесть и упороться в расшифровку, я бы быстро всё это дело оприходовал. Но жизнь уж чрезмерно насыщенная идёт, тут текучку бы разгрести. Так что пусть расшифровка продолжается на бессознательном уровне. Может, однажды полегчает.

Я спустился вниз, отмахнулся от обеда, но сказал, что за воротами уже поджидает очень голодная Тварь. Это взгрустнувшую было тётку Наталью несколько ободрило.

Тварь за воротами и вправду ждала.

— А точно пива дадут? — спросила она, едва я их распахнул.

— Дадут-дадут. Потом догонят — и ещё поддадут.

— Это хорошо. Только догонять меня не надо. Ещё я от пива не бегала!

— Эх, Тварь, вот всем ты хороша. Жаль, что лошадь. Идём, алкашина. Отдыхай, заслужила.

Приспособив кобылу в конюшню, я немедленно телепортнулся в трактир к Фёдору. И тут же прижал ладони к ушам — резануло визгом.

— Прошу простить, моя дражайшая Юлия, я совершенно забыл, что вы здесь можете быть.

Юлия, которую я вытащил из Полоцка, узнав меня, успокоилась. В конце концов, она была совершенно одета, так что причин для паники фактически не было.

— Как ваши дела? — поинтересовался я. — Уже нашли себя в этом городе?

— О, да! — с энтузиазмом откликнулась Юлия. — Поступаю с завтрашнего дня экономкой в один дом.

— Люди приличные?

— Очень! Господа Абрамовы. Афанасий Афанасьевич — градоправитель, между прочим.

Юлия вздёрнула нос, явно намереваясь гордиться тем, как высоко она поднялась сама, без посторонней помощи. Я же вспомнил наше бурное знакомство с господином Абрамовым. И как он меня с каретой подставить хотел, и как я к нему приходил «кикимору» ловить, и про симпатичную служанку, которая звала его «поросёночком».

— А пригласил работать вас он лично — или супруга? — спросил я, пытаясь демонстрировать вялый энтузиазм.

— Лично господин градоправитель!

— Угу. Ясно. Ну, передавайте ему привет от меня.

— Как! Вы разве знакомы?

— Да, доводилось. Вы, главное, так и скажите: привет, мол от Владимира Всеволодовича Давыдова. Ежели ещё хоть одна кикимора заведётся — так я всегда. Так и скажите: «всегда». Он поймёт. Ну, удачи вам на новом месте, а мне пора, разрешите откланяться.

Дубовицкого я нашёл там же, где и всегда. Более того — в том помещении, в котором он и был мне более всего нужен. В библиотеке. Одна фигня — Дубовицкий там находился не один.

— Едрить твою мать поперёк и налево, это ещё что за художество⁈ — высказался я.

Дубовицкий степенно, с бокалом белого вина в руке, повернулся ко мне и снисходительно улыбнулся.

— Кажется,