"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ) - Горелик Елена Валериевна

«Если бы еще ты догадался сбавить налоги на зерно и продукцию ремесленников, дела рыбаков пошли бы еще лучше, — подумал Влад, вслух выразив одобрение подобному решению дона Команданте. — Одной рыбой сыт не будешь. Но это уже хоть какой-то сдвиг к лучшему. Сен-Доменг одним своим существованием удерживает этого красавца от превращения в эдакого латиноамериканского диктатора. А ведь мечтает об абсолютной власти, паршивец, по глазам видно».

— Сеньор Вальдемар, почему вы приехали один, без супруги? — вдруг поинтересовалась донья Долорес. — Когда мы гостили в Санто-Доминго, сеньора Исабель на всех нас произвела благоприятное впечатление.

— К сожалению, наш сын немного приболел. — Влад ждал этого вопроса, но не говорить же любезным хозяевам, почему на самом деле он не привез жену с детьми. — Мы побоялись брать малыша в морское путешествие. К тому же и дочка начала жаловаться на головную боль. Исабель приняла решение остаться дома с детьми.

Фуэнтеса слегка покоробило это «Исабель». Благовоспитанный сеньор должен говорить о жене не иначе как «моя супруга», упоминая по имени лишь сестер и дочерей. В самом крайнем случае дозволялось сказать о своей половине «сеньора такая-то» или «донья такая-то», если речь шла о знатной даме. Но… что взять с иноземца? Иди знай, какие на этот счет порядки в Московии.

— Очень жаль, — сказал он, отпив глоток великолепного белого вина — между прочим, не местного, а французского. Еще из тех запасов, что бросили отступавшие лягушатники. — Ваша прекрасная супруга могла бы быть истинным украшением нашего общества.

— Если все сложится благополучно, мы обязательно приедем всей семьей, — проговорил Влад.

«Если все сложится благополучно, — мысленно повторил он, любуясь игрой света в хрустальном бокале, наполненном золотистым вином. — Молите Бога, дон Игнасио, чтобы он дал вам достаточно мудрости. Иначе я найду вам замену».

Перо и чернильница.

Король Испании Карлос Второй испытывал стойкое отвращение к этим канцелярским принадлежностям. Но раз обещано матушке «чем-нибудь заняться» — извольте, король держит свое слово… Карлос чувствовал себя уязвленным. Разве родная мать не склонилась перед ним в день его четырнадцатилетия? Почему она, формально признав его полновластным монархом, продолжает вести себя по-прежнему? Полным ходом идут переговоры о его браке с Марией-Луизой, дочерью Филиппа Орлеанского, племянницей французского короля. Это уже о многом говорит. Но королева-мать продолжает считать Карлоса неразумным ребенком и править страной от его имени, словно сына не существует!.. Обида оказалась столь велика, что юный король пересилил себя и повелел принести ему письменный прибор.

Что ж, он докажет матери, что давно вырос.

Разумеется, официальная переписка составлялась несколько иначе. Однако это было первое письмо подобного рода, которое Карлос написал своей рукой, минуя секретарей, которые тут же побежали бы к матушке с докладом. Ежели матушка узнает содержание письма и имя конечного адресата — крику не оберешься. Однако юный король, хилый наследник своего могущественного отца Филиппа IV, твердо порешил взять наконец власть в свои руки. А если так, то он должен вести политику по своему разумению.

Старательно, как на уроке у сеньора Рамоса, молодой самодержец вывел первую строчку…

Ваше Превосходительство!

Мы, Карлос Второй, король Испании и обеих Индий, считаем необходимым выразить свое удовлетворение неукоснительным соблюдением Вами обязательств, принятых Сен-Доменгом согласно мирному договору между нашими державами. Сие обстоятельство отразилось на коронных землях самым благоприятным образом. Однако состояние дел в колониях вызывает Наше крайнее беспокойство. По сведениям из Нового Света, англичане вопреки своим прежним обещаниям вновь собирают на Ямайке флот, состоящий из английских каперов. Как Нам известно, Вы изволили предполагать, что эта флотилия формируется вовсе не для охраны побережья английских колоний. Напротив — она предназначена для атаки одной из земель Новой Испании. Известие сие весьма огорчило Нас и Нашу добрую матушку. Пострадав от военных действий в Европе и Новом Свете, Испания в данный момент не располагает достаточным флотом для отражения атаки англичан, буде таковая случится.

То, что Мы слышали о Вас, доблестная сеньора, заставляет Нас восхищаться Вашей мудростью правительницы. В свое время Вы весьма огорчили Нас, отняв у Испанской короны Санто-Доминго, сперва для Французской короны, затем уже у Франции — для себя. Многие при Нашем дворе изволили тогда предположить, будто государство, не скрепленное властью законного монарха, помазанника Божьего, не проживет и двух-трех лет. Прошло уже времени более того, однако Санто-Доминго, находящийся под Вашей властью, не проявляет никаких признаков упадка. Вопреки мнению Ваших: врагов, коих здесь немало, Мы осмелимся утверждать, что Ваше государство процветает. Бывавшие в Санто-Доминго испанские купцы рассказывают совершенно удивительные вещи, коим многие отказываются верить. Верно ли, что на площади Эспанья, поименованной ныне площадью Независимости, по вечерам зажигают фонари, которые светят ярче солнца? Верно ли, что мастера в Санто-Доминго пользуются облегчающими их труд приспособлениями, движимыми силой електрической, добываемой из воды посредством неких механизмов? Мы не слишком сведущи в науках,[163] однако если все, что рассказывали купцы, правда, осмелимся высказать свое удивление и восхищение достигнутыми Вами успехами. Дабы заинтересовать Ваших торговцев перевозить товары прямо в Кадис, Мы готовы, посоветовавшись с представителями торговых комиссий, рассмотреть решение о предоставлении Вашим торговцам права устраивать конторы в испанских городах и даровании им привилегий. Ибо молва о чудесах Санто-Доминго ширится, а убедиться, увидев их собственными глазами, мало кто способен, поскольку голландцы — да накажет их Господь за беспримерную жадность — спрашивают совершенно грабительские цены.

Многих при Нашем дворе совершенно не устраивает мысль о более дружеских отношениях между Испанией и Санто-Доминго, однако Мы, законный монарх, имеем дарованное Господом право окончательного решения. Если Наше желание будет таково, никто не осмелится его оспаривать. Также я слышал, будто Вы, не будучи помазанницей Божьей, умеете убедить в своей правоте даже столь необузданных людей, какими являются флибустьеры и их капитаны. Сему умению, насколько Нам известно, научиться невозможно. Нужно родиться с талантом убеждения, впоследствии лишь доведя этот талант до совершенства, либо учением, либо большим опытом. Нам остается лишь восхититься Вашими дарованиями, и выразить надежду на то, что впоследствии, когда время заживит раны, нанесенные нашими державами друг другу во время войны, Наша королевская власть и Ваш государственный опыт послужат на благо обеих стран. Как высказался адмирал де Рюйтер после заключения известного Вам перемирия, Голландия и Санто-Доминго были противниками, но врагами — никогда. Вслед за прославленным адмиралом позволим себе также высказаться, перефразируя его слова: Испания и Санто-Доминго были противниками, но никогда не были врагами. Господь свидетель, Мы ежедневно молимся о мире и процветании Испании, ее земель за океаном, а также всех земель, где говорят по-испански. Мы рады, что после многих лет прискорбного непонимания наши страны наконец имеют возможность сблизиться, дабы добрая дружба искупила прошлые обиды.

Желаем Вашему Превосходительству долгих лет жизни и неиссякаемой мудрости, дабы жители Санто-Доминго и в последующие века благословляли Ваше имя.

Строчки малость неровные, кое-где посажены небольшие, но досадные кляксы. Не говоря уже о том, что почерк далек от изящества. Что ни говори, а писать подобные письма, взвешивая каждое слово, так утомительно! Два часа! Добрых два часа страданий, четыре листа дорогой бумаги выброшены в корзину, изломаны три пера, пальцы в чернильных пятнах… Однако, перечитав письмо еще раз, король остался доволен собой. Не высказав напрямую своих пожеланий относительно ямайских пиратов, он тем не менее сделал тонкий намек. Который любой здравомыслящий государь способен понять без дополнительных пояснений. Торговые привилегии в обмен на помощь. Что ж, заморская пиратка, кто бы она ни была, вряд ли откажется от такой сделки. А о том, что она человек слова, не было известно только совершенно не заинтересованным лицам. К которым не относились ни король, ни его матушка.