Рыцарь из ниоткуда - Александр Александрович Бушков

фигурах некоторых танцев это можно определить, ты должен знать… Тогда что? Иногда знатные особы чудят, порой крайне затейливо и изощренно. Но вот на кого он меньше всего походил, так это на чудака. От всех этих непонятностей мне в голову начала лезть уже совершеннейшая дурь — а вдруг он, скажем… — она покосилась на темное звездное небо за окнами: — Ну, не к ночи будь помянут? И охотится таким образом за моей душой? Или он узнал вдруг, что я его внебрачная дочь — матушка, увы, своим поведением давала повод и для таких предположений. По возрасту, в принципе, подходит, хотя должен был быть совсем юным… Да какие только дурные фантазии в голову ни лезли! Согласись, это необычно?

— И весьма, — согласился Сварог искренне.

— В конце концов, я сорвалась. Выпила лишку в том же "Золотом яблоке". Мы к тому времени уже перешли на "ты", я и бухнула:

— А когда будет постель?

Снова эта его неподражаемая улыбочка:

— Ты так рвешься со мной спать?

А меня уже понесло. Я хлопнула еще один немаленький бокальчик и сказала:

— Ну не так чтобы рвусь… Хотя я тебе никак не отказала бы… Просто все это — страннее странного. Ты потратил на меня кучу денег и времени, окунул в роскошь, как муху в банку с медом, я иногда вижу по глазам, что ты меня хочешь… но две недели лишь целование руки на прощанье… Так не бывает, Амель. Я не девочка, повидала жизнь, прошла через кое-что… Так не должно быть. В чем дело? Меня это уже чуточку пугать начинает…

Он смотрел на меня серьезно, без тени улыбки. Потом сказал:

— Литта, а ты гораздо умнее, чем мне казалось сначала…

— Мне частенько говорили, что я не дура, — огрызнулась я.

Вот тут он улыбнулся:

— Иные девушки на твоем месте только радовались бы таким отношениям: засыпают подарками и развлечениями, но при том и пальцем не трогают… Или тут в другом ответ? Ты молодая, темпераментная, две недели без мужчины напрягают…

— Если честно, и это тоже, — сказала я, пьяненькая. — Но не главное. Я же говорю, начинаю пугаться чуточку. В жизни таких отношений не бывает, только в романах… Когда пытаюсь обо всем этом думать, в голову лезет уже совершеннейшая ерунда…

Он смотрел на меня очень уж грустно:

— Хочешь правду? Это обет. Они, между прочим, даются не только в романах. Когда умерла жена — а я ее любил по-настоящему — дал обет семь лет не иметь женщин. Серьезный обет, у монахов Братства святого Круахана. Не знаю, как у тебя с этим обстоит, но я человек верующий, хотя прихожанин нерадивый… Теперь понимаешь? Я был тогда в таком состоянии…

— И когда истекает этот твой обет?

— Через месяц, — сказал он все так же серьезно. — И будь уверена: через месяц будет все…

Тогда я ему поверила: пьяна была уже изрядно, история была такая сентиментальная… а подобные обеты, я слышала, и в самом деле дают… хотя иные их не соблюдают, не выдерживают до срока… А вот потом, на трезвую голову… Мне просто захотелось проверить. Знающие люди подсказали, в какие конторы и к каким чиновникам обращаться. Золото у меня было… Ну, вот попытайся, умный и проницательный, догадаться, что я нашла?

— Жена была здоровехонька, — сказал Сварог. — Или он вообще никогда не был женат.

— В сто раз интереснее! — с хмельным воодушевлением воскликнула Литта. — Оказалось, что его нет. Ну, попросту нет. В книгах Геральдического департамента не обнаружилось не то что графов, но просто дворян Брашеро. Нет в Горроте такой дворянской фамилии. Понимаешь? Нет и не может быть никакого графа Брашеро… а меж тем он существует во плоти, и не просто существует: служит при министерстве двора, лично известен королю — я сама видела, как на том малом балу они с королем, отойдя в сторонку, беседовали минут пять, и король держался с ним, как со знакомым…

— Ну, в конце концов, можно подыскать объяснение, — сказал Сварог. — Просто-напросто он не горротец по происхождению. Он приехал из другой страны, быть может, очень давно. Ты ведь не развернула столь бурной деятельности, чтобы искать следы в других королевствах?

— Нет, — призналась Литта. — Хотя собиралась… Видишь ли, он все говорил мне о себе как о горротском уроженце. О том, что его роду две тысячи лет, что родовые поместья у него в Полуденном Горроте… А оказалось… Вариантов было два: либо он и в самом деле дьявол, либо авантюрист и самозванец не просто высокого — высочайшего полета. Многим успешно удавалось выдавать себя за дворян, но никто не взлетал так высоко… Я как-то склонялась ко второму — ну не хотелось мне о первом думать, сам понимаешь, очень уж жутко…

— И как же ты обошлась со своими открытиями? — усмехнулся Сварог.

— А никак, — ответила Литта. — Просто не успела. Эти мои изыскания отняли примерно неделю — и буквально на следующий день после того, как я окончательно все выяснила, он меня впервые пригласил к себе в особняк — у него роскошный дом, едва ли не дворец, буквально в двух кварталах от королевского замка… Я испугалась не на шутку, только когда оказалась в особняке и мы сидели в малой столовой, — вечерело, ужин был подан для двоих… Я вдруг подумала, что правдой все-таки было первое. Что он и в самом деле дьявол, без труда узнал о моих изысканиях, и теперь случится что-то жуткое… А я даже молитв от нечистой силы не знала… верю в Единого, но креста не ношу и в храме последний раз была уж и не упомню, когда…

А он держался, как обычно. Вот только после первого блюда все и началось. Он сказал самым обыденным тоном:

— Литта, у меня к тебе есть серьезное предложение. Как-то у вас в театральном мире именуется? Ага! Считай, что я антрепренер. И предлагаю тебе гастроли: очень долгие, невероятно доходные…

— А что за роль? — осторожно спросила я.

— Ты будешь играть королеву Эгле.

— Я и не слышала, чтобы кто-то собирался ставить о ней пьесу, даже не слышала, что такая написана…

— Написана, — сказал он без улыбки. — До последней точки. И труппа готова, не хватало только актрисы на роль королевы. Но теперь она у меня есть.

Черт возьми, подумала я, неужели кончилось невезение? Такую пьесу должны играть даже не в театрах Сословия — в Королевском…

И спросила:

— А в каком театре?

Он преспокойно сказал:

— Театром будет сам королевский дворец.

— Вот теперь ничего не понимаю… — пролепетала