Фантастика 2025-32 - Алексей Викторович Вязовский

Точного количества войск в гарнизоне не знал даже всеведущий Свешников. Покопавшись в глубинах памяти, он смог извлечь только следующую, не самую полезную информацию: город был взят ротмистром Нелюбовичем, и поляки продержались в нём аж до 1613 года. Ну и вдобавок Алексей Михайлович вспомнил цитату, говорившую, что в Дорогобуже «после польского разорения осталось только десять человек, а уездом владеют казаки». Правда, практического интереса эти сведения не представляли.

– Будем исходить из худшего, – заявил Дёмин. – Сколько служивого народа может ходить под ротмистром?

– Ротмистр командует хоругвью. В зависимости от рода войск и финансовых возможностей ротмистра – от двадцати до восьмидесяти человек, – дал историческую справку Свешников.

– Значит, восемьдесят. Рота. А сколько нам нужно, чтобы городок взять?

– При классической раскладке, да в чистом поле, нужно человек двести. Три к одному. А в крепости… – слегка задумался историк. – Тот же Шеин, имея пятьсот человек, воевал против двадцати тысяч. А нас в Козельске тогда сколько было?

Воспоминания о том, как они умудрились выстоять перед многотысячным войском татар, грели душу. Но эпоха нынче другая, да и они сейчас в другом качестве.

– И есть у меня одно соображение, – продолжал учёный.

– План Свешникова понравился. Однако он требовал определённых затрат. И материальных – соорудить кое-какое снаряжение, и кадровых – привлечь местное население в качестве массовки.

С самого утра пан Велислав Нелюбович был недоволен. Неделю назад, когда полковник Струсь приказал ему занять Дорогобуж, ротмистр обрадовался, восприняв это не только как повышение, но и как нежданный, но заслуженный отпуск – до того осточертело осаждать треклятый Смоленск, где ежедневно рискуешь получить пулю со стены, либо, что вероятнее всего, – кирпичом по голове.

Стать комендантом города куда достойнее, чем ежедневно страдать от холода и поноса в палатке и мокнуть в траншее, потому что лёгкой кавалерии то и дело приходится спешиваться.

Ещё вчера пан ротмистр считал себя полновластным хозяином города и прикидывал, как ему воспользоваться ситуацией, чтобы отправить что-то полезное в родной фольварк и, если все будет хорошо, расстаться-таки со службой.

Уйти на отдых ротмистр имел полное право и в силу возраста, и по выслуге лет. Пан Велислав уже скопил достаточно злотых, чтобы осесть в родном крае, завести наконец-то семью и радоваться детям, а там, даст Бог, и внуков дождаться. Русь раскалывалась, как кусок необожжённой глины, и грех было не воспользоваться даром Фортуны.

Нелюбович не ожидал неприятных сюрпризов от московитов, хотя и ловил на себе недовольные взгляды горожан. Но что ему до городских обывателей?

В его родовой хоругви были не какие-то хлопы, собравшиеся от сохи в надежде на лучшую долю, и не прибившиеся к польскому войску остатки русских бандитов, а настоящие воины, вместе с которыми Нелюбович вышел из своего фольварка, воевал и со шведами, и с московитами.

Семьдесят ратников – это сила, с которой не справится и сотня стрельцов, не говоря уже о каких-то там горожанах. Но немолодой уже ротмистр прекрасно понимал, что без нужды с московитами лучше не связываться.

Всё-таки даже с таким количеством бойцов гарнизон не мог позволить себе полноценные караулы на стенах и регулярные патрули на улицах. Случись нападение извне – можно получить удар в спину.

И потому молодому и глупому подхорунжему Сметанке, решившему ради смеха сорвать платок с русской бабы, ротмистр приказал всыпать «горячих». Как шляхтича, хоть и загонового, подхорунжего надлежало пороть на ковре, но ковров во всём Дорогобуже не нашлось. Здесь, у полудиких московитов, они не водились в принципе. Плюнув, ротмистр приказал вынести из воеводского дома половик.

Сметанку, разумеется, было немного жаль, но седоусые соратники ротмистра порку одобрили. Наслышаны были, как за подобные «шалости» шляхтичей из войска царя Димитрия московиты утопили в Яузе.

Утром пришли худые новости. Один из слуг, сопровождавших коронный обоз в Речь Посполитую, явился запыхавшийся и перепуганный донельзя.

Хлоп сумел вырваться, за две мили до города загнал лошадь. С его слов, обоз попал в русскую засаду. Откуда здесь могли оказаться русские, способные устроить засаду, ротмистр представить не мог.

Войско московитского царя, разбитое под Клушино, уже должно было добежать до Москвы, а то и подальше. Наёмники-шведы сейчас где-то под Смоленском, договариваются с королем Сигизмундом о плате за службу, либо ещё о чем-то.

Какие-то разбойники? Вряд ли среди них найдутся безумцы, готовые напасть на обоз, который охраняет столько воинов… Любой из ратников Нелюбовича порвал бы в клочья с десяток разбойников, даже вспотеть бы не пришлось… Нет, таких шаек в окрестностях не водилось. Если бы появилась, Нелюбович узнал бы о том в числе первых.

Ротмистр был старым солдатом, битым жизнью, досыта повоевавшим за свои сорок пять лет и носившим на теле шрамы от шведской сабли, от русской рогатины и от турецкой картечи.

Конечно, никто ему не сказал, что неизвестный враг пойдёт на Дорогобуж, но никто не говорил и обратного. В нынешние времена необходимо быть готовым к любым свистопляскам, а недооценивать врага – гораздо хуже, чем переоценивать.

Насколько он помнил, обоз сопровождало с дюжину коронных гусар, две дюжины казаков и два десятка пеших наёмников-мушкетёров, не считая обозной прислуги. Ладно, мужиков из московитов можно не брать в расчёт, но у польских обозников оружие имелось. Если верить хлопу, почти все были расстреляны прямо в упор, а потом перебиты неизвестными людьми, в странной одежде, которых было «видимо-невидимо», а стреляли они из очень маленьких ружей.

Хлоп попытался показать размеры оружия, но выходили уж совсем смехотворные. Нет, таких мушкетов просто не может быть! Верно, с перепугу принял за мушкеты новые немецкие пистолеты. У страха, как говорят, глаза велики, но нападавших должно быть не меньше сотни. А чтобы выстрелить из пистолета, да ещё и попасть в гусара, закованного в панцирь, нужно приблизиться хотя бы на десять шагов! Будь нападавших немного, они бы на такое не отважились. Значит, русских было не меньше двух сотен.

Пан Нелюбович, при всей антипатии лёгкого кавалериста к тяжёлому, осознавал, что один коронный гусар в былые времена стоил двух конных московитов, а в нынешнее время – даже и трёх. Решив на всякий случай, что неизвестных противников не меньше трёх сотен, ротмистр приказал готовиться к обороне.

У Дорогобужа уже давно не было толкового воеводы. К тому же они постоянно менялись и были больше озабочены сбором податей для государя (Димитрия ли, Василия, уже никто толком не понимал) и «кормовых» денег, так что следить за сохранностью деревянных