"Фантастика 2023-110". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Одувалова Анна Сергеевна "О&#39

— Серьёзно? — Опешила девушка, а Троицкий даже не понял, в чём в сущности проблема. — И ты оставил свою знакомую там одну, наедине с той чёртовой бандой?! — Чарская воскликнула слишком яро и неожиданно. Но во всяком случае Диме стало понятно, отчего одноклассница негодует.

Староста усмехнулся, отводя взгляд в сторону. И Дине сильно не понравилась такая его реакция.

— Поверь мне, Кира не по зубам никому из этой компании. — Продолжая сдерживать улыбку, ответил Дима. — Кира в совершенстве владеет несколькими видами боевых искусств, так что я не завидую никому из них, если в их пустые головы вдруг придёт мысль навредить ей.

— И всё же в первую очередь она девушка! Мы не должны были её там бросать.

— В этом случае, мне следовало оставить там тебя?! На этом мото всего два посадочных места.

Дина опустила взгляд, вздыхая. Носок её новых, супермодных кроссовок сейчас протирал дыру в асфальте.

— Остался бы сам. — Глухо ответила Чарская, но не слабо так удивила Троицкого, стоящего перед ней. — Козырь тебя всё равно боится, как огня, так что вряд ли бы посмел тронуть.

— Добрая девочка. — Сыронизировал хмурый Дима, отбирая шлем у Дины и вешая его на мото. — Тебе вообще чужда благодарность? Я ведь мог проехать мимо. Мало ли какие у тебя дела с Козырем? Чего ради, я вообще туда полез?!

От возмущения, что хлынули из Троицкого, как из рога изобилия, Дина выпучила глаза на одноклассника, не сразу сообразив, что сейчас именно её песочат по чём зря. Или не зря.

— Ей помогли, увезли, решили все вопросы, даже отвели беду от её идиотской компании, а она всё туда же! Зачем, почему, откуда, куда! — И состроив недовольную гримасу, Троицкий развернулся на каблуках, зашагав в сторону школы. Однако продолжая пыхнет, парень снова повернулся к Чарской и выдал в сердцах: — Научись быть благодарной! Иначе в следующий раз к тебе никто за помощью не придёт, даже твои пустоголовые парни, которых ты называешь друзьями.

— Эй, они-то чем провинились, что ты вечно их оскорбляешь?! То сомнительными назовёшь, то вообще пустоголовыми!

— Да потому что они такие и есть! — Рявкнул Дима.

Троицкий был полон не разразившейся злости. И сейчас пришло время взорваться, высказать Дине всё, что он думает по поводу её так называемых друзьях. Открыть ей глаза на правду.

— Какой бы хороший друг подставил свою подругу под удар? — Дина открыла рот, чтобы опровергнуть слова Димы, но тот указал на неё пальцем, грубо продолжая речь: — И не смей отрицать. То, что тебя вообще приблизили к Козырю, говорит о их наплевательском к тебе отношении. Если бы твои друзья, как ты их называешь, тобой дорожили, никогда бы не позволили Козырю даже узнать о твоём существовании! Я не удивлюсь, если они пытались прикрыться тобой перед ним. Так сказать, перевести стрелки на тебя. Я лишь удивляюсь, почему такая девушка как ты, которая никому не даст себя в обиду, пошла на поводу! И почему-то ты недовольная именно моим появлением. — Размахнувшись, Дима от негодования хлопнул себя по бедрам и ушёл, оставив Чарскую в немом изумлении.

«Не шла я на поводу!» — Всколыхнулось подсознание, но ненадолго. Ведь как бы то ни было, но Троицкий прав. Арсений познакомил Диму с Козырем специально, и Чарская об это знала! Парни сами просили её помочь отвлечь внимание Ивана от девятки и даже зная, что это может плохо закончиться, Дина не смогла отказать, хотя и ругалась.

А Дима? Он действительно появился как герой, который спас не только Дину, ну и всё её шарашкину контору! Чарская сомневалась, что компания из четырёх парней сможет справиться со всей свитой Козыря. И при всём при этом, Дина поблагодарила фактически не за что именно своих друзей, которые, собственно и привели к подобному исходу.

— Чёрте что! — Буркнула Дина себе под нос и рванула следом за Троицким. — Дима, постой! Дима! — Окликнула Чарская, влетая в ворота школы, как пушка из ядра.

Троицкий остановился. Даже развернулся, видя, как к нему бежит Дина, а её шикарные локоны разлетаются по ветру.

«Она бежит ко мне!» — Сердце старосты так и подпрыгивало от радости и сладкого предвкушения.

— Что, ещё не все гадости мне сказала? — Продолжая держать дистанцию и не показывать своих эмоций, Дима сложил руки на груди, а лицо его выражало злость и раздражительность.

Впервые столкнувшись с неприязнью, которая исходила от Троицкого в её сторону, Дина на мгновение стушевалась перед ним. Но на душе скребли кошки и изнывать от стыда всё оставшееся время Чарская не хотела.

— Извини, я была не права. — Глядя Диме прямо в глаза, Дина произнесла фразу не лишь бы отвязаться. Она действительно почувствовала вину перед старостой. — И спасибо тебе огромное, что не бросил меня и пришёл на помощь.

Чарская училась плохо, но от этого её отношение к жизни, её обычные человеческие качества, никак не менялись. Дина всегда всё видела и понимала. Порой даже быстрее, чем положено. Она молча анализировала свои поступки и в основном жила для себя. Для своего собственного удобства. В нынешнем времени это поистине настоящий дар, жить для себя и уметь себя слушать и слышать.

По большей части наше окружение гонится за деньгами, за идеалами, за брендами, и изредка, за счастьем. Мы слушаем кого угодно, но не себя. Люди слишком зависимы от чужого мнения. Особенно зависимы те, кто это отрицает. Они ещё слабее, чем другие. Поэтому Дина так отличается от нудного скопища своих одноклассников и в принципе своих сверстников. Она пошла по пути наибольшего сопротивления.

— Что ты сказала? — Троицкий решил сыграть в дурочка, но, когда перед тобой извиняется Снежная Королева, это в пору вносить в красную книгу, как чудо.

— Я прошу у тебя прощения и благодарю за спасение от Козыря. Знаю, что сильно обидела тебя своим постоянным недовольством.

В первый раз извинения Дины не показались Диме чем-то неординарным. Переспросив их снова, Троицкий ожидал, что Чарская начнёт язвить, но она отвечала очень корректно, при этом смотря в глаза. Совершенно не раздражаясь. Поэтому сейчас Дима стоял, словно обухом по голове пристукнутый. Или это запоздалая реакция на его эпичное появление перед Козырем? Ну, мало ли Дима головой ударился, да не заметил!

— Ладно, пойдём на урок. Нам предстоит ещё объясняться за своё опоздание. — Дима кивнул и открыл дверь перед Диной, которая тут же заметила:

— Объясняться придётся только тебе. К моим пропускам первого урока, думаю, уже все привыкли.

— И то факт. — Согласился Дима, закатывая глаза, пока Чарская не видит.

Конечно, появление этой парочки вместе вызвало просто невообразимый фурор! Психовала уже не только одна Хмельницкая. В шоке были все. Особенно всех поразило, что Дима и Дина шли близко друг к другу, о чём-то переговаривались и Троицкий нёс на своём плече запылившуюся сумку Чарской.

— Я изуродую эту суку. — Прорычала Стефания, стоя позади Лапочкина. Варя посмотрела на одноклассницу в немом шоке. Крылова понимала, что, если Хмельницкая начала угрожать, дело плохо. Но и спасать Дину от озверевшей Стеши Варя не спешила. Возможно потому, что знала, кого на самом деле стоит опасаться, а кто лишь воздух сотрясает.

— Прекрати чушь нести. — Развернувшись лицом к однокласснице, выдавил Валя Лапочкин. Он зло смерил Хмельницкую взглядом. — Только рискни навредить Чарской и внеплановую пластику лица я тебе гарантирую.

— Тебя забыла спросить! Я ей спокойно жить не дам!

Перемена, на которой и случилось явление этой парочки народу, подходила к концу. Одиннадцатый класс разбрёлся в кабинете по своим местам.

Стефания решила не ждать окончания уроков. Она так остро жаждала увидеть унижение Чарской, что не сдержалась. Высвободила свою гнилую натуру на всеобщее обозрение. Хмельницкая встала за дверью так, чтобы её не было видно. И когда Дина уже входила в класс, подставила той подножку. Низкий поступок, недостойный поведения ученицы одиннадцатого класса.

Не ожидая подлости, Дина всё же напоролась на подсечку Хмельницкой и полетела вперед, вытягивая руки перед собой. Не успев затормозить, Чарская со всей силы ударяется рукой о первую парту центрального ряда и падает рядом. Естественно прекрасная половина класса, которая в одночасье стала самой отвратительной, тут же разразилась бешеным хохотом. Гиены, не иначе.