Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

если когда-нибудь доберусь до ледников Бардуага, и у меня будет сила, то сделаю все возможное, чтобы завалить спящих магов еще большим количеством льда или даже их уничтожить. Ты сам сказал, что наши виды несовместимы.

— Ты слушала меня невнимательно, — едва слышно произнес старик и посмотрел в сторону двери. Стол медленно отъезжал в сторону, а из темноты появились руки, покрытые шрамами от операций. Дэйру было отчетливо видно в свете факела, освещавшего ложе Древнего, и те, что так долго сидели в темноте подземелья, теперь тянулись, словно мотыльки, к свету. И к ней.

— Мы были врагами, — напомнил древний. — Если я не стану царем моего народа, не станут и они. Видишь, кое-что человеческое во мне есть. Кажется, вы называете это завистью. Я просидел в этой темнице пятьдесят лет, пока те двое наслаждались вашим миром. Нет, я не желаю им будущего. Пусть сдохнут, — наконец, голос старика дрогнул и в нем зазвучала неприкрытая обида. — Предатели. Да, мы ненавидели друг друга, но здесь был новый мир, новая жизнь, они могли бы мне помочь. Поэтому убей их, Дэйра, я буду только счастлив. Что касается тех, спящих во льдах, то они лишь армия, не семья и не племя. Наверное, хорошо, что у нас с Нетэрой ничего не вышло. Мы бы сотворили с вашим миром то же, что и со своим. Единственное, что я могу сделать для тех несчастных, что спят во льду — попросить тебя не убивать их. Пусть спят. Завали их льдом, опусти в недра земли, но оставь им шанс. Вдруг человечество когда-нибудь сорвется, пойдет не по той дорожке, и тогда мир станет свободным снова. Пусть у обоих видов будут равные возможности.

— Ты можешь просить меня, о чем угодно, — мрачно сказала Дэйра, глядя на дыру в двери, в которой застрял громила. Стол давно был расколот в щепки, но отверстие, проделанное пламенем, в которое легко прошла Дэйра, было слишком мало для безумного великана. — Пора прощаться. Когда я вытащу нож из твоей груди, вероятно, ты умрешь. Но и я отправлюсь следом. Если повезет, захвачу с собой свиту из парочки психов.

Дэйра решительно схватилась за рукоятку, но старик остановил ее.

— Пообещай, и я тебя удивлю.

Девушка посмотрела в умирающие глаза, потом на верзилу, который, качаясь, пробирался к ней сквозь перевернутую мебель. Терять в любом случае было нечего.

— Обещаю. Не трону замороженных.

— А тех двоих убьешь?

— Не торгуйся, — оборвала его Дэйра. — Речь шла только о спящих. Но если я выберусь отсюда, то непременно отправлюсь искать хранилище. И я не собираюсь делить его с кем-либо еще. Если ты не соврал и семена наделят меня силой, или магией, в которую я по-прежнему не верю, то сначала разберусь с чагарами. Пусть мечта Лорна воплотится в жизнь. И если те два мага попытаются мне помешать, твое желание исполнится. Потом завалю льдами место со спящими древними, чтобы их никто не нашел. Потом… Что ж, мечтать хорошо. Наверное, уничтожу все источники силы. Чтобы не поддаваться искушению. Вдруг мне тоже захочется мирового господства?

Раздавшийся звук был странным. Дэйра удивленно взглянула вниз и поняла, что древний смеется. Содрогается от боли, цепляется за жизнь из последних сил, но смеется.

— Ну, и фантазия у тебя, девочка, — улыбнулся он окровавленными губами. — Странно, но ты мне нравишься. Не отпускай мою руку. И не думай о магии. Знай лишь, что тебе надо уничтожить этого психа, и еще с десяток таких же за дверью. И не забудь про Нетэру. Она вместе с доктором Йорвиком собиралась бежать через каналы со сточными водами. Наверняка, выползают сейчас где-нибудь в районе Нербудской речки. Оставлять ее в живых нельзя, думаю, ты знаешь почему. И Йорвика тоже. Не сдерживайся. Поппи уничтожила все источники силы из древнего мира, но забыла о самом главном. Обо мне. Поверь, я ничем не отличаюсь от того таракана. А нож, можешь оставить во мне, я уже к нему привык.

Какое-то время Дэйра настороженно прислушивалась к собственным ощущениям, не замечая ни умирающего древнего, ни психа, который был совсем рядом. Ощущения говорили, что старик был прав. Он был порождением древнего мира. И сила, прячущаяся в нем, была огромна.

— Постой, забыл сказать, — вдруг прохрипел старик. — Никому не верь. В вашем мире источников силы почти не осталось, и пока ты не найдешь хранилище, будешь уязвима. Не высовывайся. Первофлора смогла вырасти только в Эйдерледже, на востоке ее нет. И еще кое-что. — Древний протянул руку к ее голове. — То, что сделал с тобой доктор Йорвик, не понял ни он сам, ни я. Есть риск, что, если заснешь, проснешься чистой и пустой, как большинство пленников этой тюрьмы. Ты человек и не можешь не спать, остается надеяться, что древняя кровь тебе поможет. И помни, что смерть всегда будет идти за тобой следом.

«Смерть всегда идет со мной рядом, — мысленно поправила его Дэйра. — Странно, что самое важное ты оставил напоследок». Неожиданно она успокоилась. Полностью. Неважно, что будет на следующий день. Важно, как она закончит день настоящий. Молчание — громче крика. Она не кричала, когда мир вокруг стал рушиться. Молчала до тех пор, пока смерть не обогнала ее и не набросила спасительный покров тьмы.

Зато очнулась Дэйра, сотрясая мир звонкими криками. Впрочем, она потревожила разве что воронье, которое взметнулось над развалинами нербудской психбольницы черным облаком. Птицы пировали. Редко когда зимой выпадает возможность столь обильно полакомиться мясом.

Дэйру не придавило каменной кладкой, она никуда не провалилась и ни о что не поранилась. Стены здания обвалились, образовав круг в том месте, где когда-то была темница древнего. Огонь закончил разрушение, окрасив руины в погребальный черный. В такой же цвет преобразилось поле вокруг нербудских развалин. Лед в реке раскололся и высох, обнажив дно. Мертвые люди лежали повсюду, начиная от ног Дэйры и заканчивая кромкой леса, куда успела докатиться карета Нетэры. Сейчас там лакомились волки. Зверям было все равно, как умерли люди, они не задавали вопросы, почему все трупы держались за горло, будто им не хватало воздуха.

Дэйра стояла на покрытом золой камне и чувствовала холод. Пламя не тронуло ее, но забрало одежду, оставив обгорелые тряпки, которые едва прикрывали тело. От напряжения и голода кружилась голова. Глаза болели и едва различали очертания развалин в наступающих сумерках. Впервые за долгое время Дэйра ощущала себя по-настоящему человеком — беспомощным, голодным и замерзающим. Со стороны леса послышался вой. Трупов было много, но живой человек манил хищников в