Между нами искра - Кэролайн Халс

первого этажа. Или Вафля Убить Билла. Стелла удивленно взглянула на Джорджа.

— Тащится от Тарантино и все время жует картофельные вафли.

Она посмотрели, как мужчина идет к автобусной остановке.

— Надолго ты снял комнату? — спросила Стелла.

— Еще на три месяца. Хочешь… — Джордж наклонился вперед, чувствуя необходимость стереть царапину с приборной панели. — Хочешь зайти на чашку чая? Я могу даже состряпать для тебя вафлю.

Стелла не ответила.

Джордж сильнее потер приборную панель.

— Но если пожелаешь увидеть мою спальню, придется перебираться через диван.

— Почему?

— Он слишком велик для моей комнаты.

— Так зачем же ты его забрал?

Джордж пожал плечами.

— Из принципа. Казалось несправедливым, что тебе достанутся и квартира, и оба дивана.

Стелла закрыла глаза.

Минуту оба молчали.

Потом, не открывая глаз, она проговорила:

— Как мы до такого докатились?

Джордж снова склонился к приборной панели и стал осторожно гладить царапину.

— Два из пяти браков заканчиваются разводом.

— Лесли бы мы лучше старались, — сказала Стелла, — у нас бы получ ил ось сохранить семью?

У Джорджа что-то сжалось в груди, и он с трудом произнес:

— Не знаю. Правда не знаю.

Они еще посидели в тишине.

— А я решил пойти на курсы вождения.

— В самом деле? — Стелла открыла глаза. — Ты же говорил, что в этом нет смысла, поскольку скоро появятся самоуправляемые машины.

— Полагаю, уже пора. Даже если придется порулить всего несколько лет.

— Хочешь сказать, что тебе трудно передвигаться по городу, потому что я больше не работаю извозчиком?

Джордж потупился.

— Я бы все равно научился. Я хочу научиться.

Когда он поднял глаза, Стелла смотрела в сторону дома. Джордж проследил за ее взглядом — у двери стоял мусорный мешок, разодранный каким-то животным. Пакет из-под молочного коктейля вылезал из рваного полиэтилена, на бетонные ступени стекало желе от студня.

— Так ты поднимешься ко мне? — Джордж еще сосредоточеннее принялся тереть панель. — Внутри не так плохо, как кажется снаружи. И обычно мусор на крыльце не валяется.

У остановки притормозил автобус, из которого вышел пожилой человек.

— Нет, — ответила наконец Стелла. — Не хочу.

— Ладно. — У Джорджа болезненно сжалось сердце. — По крайней мере, честно.

— Сегодня мне нужно домой. — Стелла сняла очки и повернулась так, чтобы смотреть ему в лицо. — Может быть, на неделе? Во вторник, например. Давай сходим в бар.

Джордж не отвел взгляда.

— А потом съедим по кебабу?

— Если хочешь.

— Ты приедешь за мной сюда?

Стелла поморщилась.

— Нет, только не сюда, ни в коем случае.

Он будто бы небрежно пожал плечами.

— Ладно.

— Пойдем в какой-нибудь паб, — осторожно предложила Стелла. — Как раньше. В «Белом лебеде» в семь?

— Договорились.

Они еще некоторое время смотрели друг на друга. Джордж неохотно открыл дверцу машины.

— Тогда до вторника.

— Пока. — Стелла надела очки. — До вторника. Смотри не забудь.

— Обещаю. — Он вышел из машины. — На этот раз я ни за что, ни за что не забуду.

69

Хелен долго держалась, но в конце концов ее терпение лопнуло, и она оказалась у двери родительского дома.

— Ну входи! — Мама, как всегда, вела себя так, словно ждала ее. — У нас тут сегодня народу как на вокзале Пикадилли.

Мать направилась в гостиную, Хелен пошла за ней и села в отцовское кресло.

— Мама, ты меня подвела.

Мать раздраженно хлопнула рукой.

— Я устала на этих выходных, Хелен.

— Ты заставила моего мужа совершить подлог.

— Неправда. — Мать с возмущением села в свое кресло. — Он не замарал рук. Я все время отгораживалась от него Китайской стеной. Нейтану нечего предъявить.

— Давай внесем ясность, мама: ты совершила мошенничество в магазине, которым управляет отец твоих внуков.

— В данном случае цель оправдывает средства.

— Это сказал Макиавелли. Ты понимаешь, что ты говоришь?

— Думаешь, я не забочусь об интересах семьи? Я сделала это ради семьи.

— Ты хотела сказать, ради Пита.

— У него проблемы с наличностью. На него давят обязательства по последним инвестициям.

Хелен постучала пальцами по приставному столику.

— Но как проведение дополнительных денег через магазин поможет Питу погасить долги за азартные игры?

— У него неприятности с некими инвесторами.

— Ты хотела сказать «букмекерами», мама.

— Эти отвратительные люди ему угрожали. — Мать покачала головой. — Потребовали, чтобы он провел через магазин наличность в обмен на списание долга.

— То есть отмыл деньги.

— Нет, это другое.

— Мама, это называется отмыванием денег.

Мать повела рукой.

— В любом случае теперь все закончилось. Деньги прошли, и Пит расплатился со своими инвесторами. Он сделал все необходимое, чтобы вернуться на путь истинный.

Хелен подняла бровь.

— И ты впредь не будешь продавать по двести чашек капучино в день?

— Пит женится на Джине, ему больше не нужно водить компанию с такими порочными людьми.

Потому что именно в этом и была причина: мальчик связался с дурной компанией.

— Неужели? Я не ослышалась?

— Он очень доверчивый.

Хелен откинулась на спинку кресла. С какой стати она вообще рассчитывала, что разговор пойдет иначе?

Мать взглянула на дочь.

— Как сегодня Изабель? Пришла в себя?

— Разговор о мошенничестве еще не закончен, — заявила Хелен.

— Конечно, нет.

— Так зачем же ты спрашиваешь про Изабель? Намекаешь, что она тоже связалась с дурной компанией?

— Это ведь она устроила пожар? Томми сказал мне, что Изабель была в магазине, хотя вряд ли он увидел здесь связь. — Маргарет покачала головой. — Девочка всегда любила огонь.

Хелен ничего не ответила.

— Даже совсем малышкой она не могла оторвать глаз от камина, смотрела на него, как в телевизор.

Хелен молчала.

— Помнишь, папе даже пришлось поставить у камина решетку? На всякий случай. Но на этот раз я уверена, что Изабель была не одна. Или, по крайней мере, ее кто-то подначил.

Хелен выглянула в окно.

— Ее нужно защитить. — Мать покачала головой. — Хочешь, я признаюсь в поджоге? Я возьму вину на себя, скажу, что несла юбилейную свечу и поскользнулась. Среди подарков как раз есть подходящая.

— Что? — Хелен удивленно заморгала. — Нет, мама, тебе надо перестать лгать. Пожалуйста. Я отведу Изабель в полицию, и они не станут выдвигать обвинения. Ей всего десять лет. Маленьких детей не судят. Я так думаю.

— Я не хочу, чтобы этот проступок висел над Изабель всю жизнь. Она хорошая девочка. Мне совсем не трудно взять вину на себя. — Мать ободряюще улыбнулась Хелен. — Жить мне осталось недолго, так что в тюрьму я не попаду.

— Мама, пойми наконец, что нельзя решать за всех их проблемы, беря на себя вину. Изабель нужно просто сказать правду, и ничего не случится.

— Конечно, ты волнуешься, — заметила мать, — но она прекрасная