Любовник тетушки Маргарет - Мейвис Чик

— Ах нет-нет! — воскликнула я. — Фишер, можно? — И аккуратно перевернула несколько листов, пока не дошла до того рисунка, который запомнился мне еще по выставке. — Твоей матери особенно нравился вот этот, — сообщила я Джулиусу. Если миссис Мортимер слышала меня там, на небесах, ее наверняка позабавило мое бесстыдство. Она и впрямь стремительно подкатила тогда к этому рисунку на своей инвалидной коляске и демонстративно громко произнесла длинную речь о том, почему он ее так потряс, но это было скорее попыткой воздействовать на меня, чем суждением знатока искусств. На рисунке была изображена группа похотливых мужчин с козлиными крупами, прячущих в ладонях свои огромные пенисы и из-за прибрежных кустов подглядывающих за девицами в самом соку: часть девушек плещется в воде, часть — моет и ласкает друг друга на берегу. Словом — сугубо мужская фантазия на тему вуайеризма и лесбийских оргий. Некоторые фигуры были выписаны дурно (может, у великого мастера одна рука была занята?), некоторые — действительно превосходно. Иные девицы — отнюдь не невинные ангелочки — были весьма выразительны, они касались друг друга с неподдельной нежностью.

— Гм-м… — уклончиво промычал Фишер.

— Ты видишь, Линда, он проникает в самую суть явления: надо разрушить, чтобы создать заново, испачкать, чтобы воссоздать чистоту. Этот образ, — пригвоздила я искусствоведа тяжелым взглядом, — квинтэссенция поруганной невинности!

— Да-да, я вижу, — вставил Джулиус, на миг разомкнув челюсти. Теперь, когда ему все объяснили, он получил законное право с видом знатока разглядывать этих пышнотелых по-девчачьи резвящихся грешниц.

Фишер захлопнул папку.

— Как видите, все рисунки в идеальном состоянии. Можно сказать, что с момента покупки к ним никто не прикасался. Это прекрасное собрание, поистине прекрасное. Я буду просить Маргарет оставить портфолио у меня до тех пор, пока вы не примете окончательного решения. — Он достал визитку и на обороте написал несколько цифр. — Это мой загородный телефон. Буду признателен, если вы не станете его разглашать. Но если вам самим нужно будет связаться со мной в предстоящие два месяца, а меня не окажется в городе, звоните не стесняясь. — Обняв за плечи, он повел супругов к выходу и по дороге, понизив голос, сказал: — Очень надеюсь, что нам удастся провернуть это дело. Будем держать связь.

Линда ответила ему улыбкой пациентки, с полным доверием вручающей жизнь врачу в преддверии сложной хирургической операции. Я бы не удивилась, если бы она сказала: «О доктор, спасибо».

— Что, черт возьми, происходит? — спросила я, когда мы уже сидели за столиком в ресторане.

— Потише, пожалуйста, — попросил Фишер, милостиво принимая меню из рук официанта. — Это один из моих любимых ресторанов. Утка у них превосходная.

— Наплевать мне на утку. У меня нет слов…

— Как мы видели, очень даже есть. А я-то надеялся, что ты предоставишь все мне.

— Все — это что?

— Рекламу товара. — Он посмотрел на меня поверх меню глазами, искрившимися добродушным озорством. — А теперь успокойся, позволь мне завершить дело и сосредоточься на еде. Потом можешь рассказать о своем новом любовнике. Он кажется очень милым, разве что чуточку…

— Чуточку — что? — вскинулась я, почему-то почувствовав себя уязвленной.

Фишер с недоумением поднял бровь.

— Я хотел лишь сказать, что он немного не таков, какого я ожидал.

— А кого ты ожидал?

— Наверное, кого-то более безопасного.

— Безопасного?

— Ну-у, — протянул Фишер, не отрываясь от меню, — я думал, что это будет какой-нибудь вялый господин, не представляющий угрозы для твоего статус-кво. А этот… он… весьма хорош собой и, я бы сказал, как раз того типа, чтобы ты могла влюбиться. Ты влюблена?

— Не-а, — беззаботно отозвалась я, делая вид, что тоже изучаю меню. — И не собираюсь.

Мы сделали заказ, Фишер отослал принесенное вино, чтобы его получше охладили, и стали ждать, потягивая минеральную воду.

— Скажи мне, что означает вся эта история с Линдой и Джулиусом? Ты нес какую-то несусветную чушь.

— Как и ты, дорогая. Причем весьма убедительно.

— Но ты — уважаемый эксперт, агент по продаже произведений искусства. Это твоя профессия. Люди полагаются на твое мнение.

Фишер улыбнулся:

— Я очень стар и очень устал от того, как нынче все обесценивается. Вот и решил разыграть небольшую партию, которая никому не навредит, а может, далее поможет. В конце концов, вспомни причисленного к лику святых историка искусств Беренсона. Полмира почитали его как высшее существо, а после его смерти обнаружилось, что Тицианы, купленные с его подачи, — подделки. Впрочем, никто, в сущности, не имел ничего против. — Фишер потрогал протянутую официантом бутылку и утвердительно кивнул. — Все это не имеет значения для тех, кого интересует искусство. Только те, кто мыслит исключительно денежными категориями, могут злобствовать по такому поводу.

— Но приятно же сознавать, что полотна, которым ты владеешь, когда-то касалась рука мастера, — ощущаешь некую внутреннюю связь с ним.

— Совершенно верно. И те, кто это понимал, отвергли наветы постберсисонианцев и продолжали верить, что их картины — подлинный Тициан. Вот мы и подобрались к сути. Вера. Люди верят в то, во что хотят верить. Иначе, не сомневаюсь, мы давно перестреляли бы друг друга. — Он наклонился ко мне, и на мгновение его лицо показалось очень жестким. — Запомни: искусство — мост, соединяющий человечество с царством духа, нашим царством мертвых. Ты должна это понять или вспомнить, если забыла.

Я моргнула. Он был серьезен как никогда.

— Кстати, — сменила тему я, — Саския сказала, что собирается написать тебе. Уже написала?

Казалось, он был искренне удивлен.

— Саския? Как мило. Нет. Еще нет.

— Когда напишет, — я стала пальцем чертить зигзаги на скатерти, — ты можешь… гм-м… проявить осмотрительность?

— Я всегда ее проявляю, — заверил он, однако показался мне в какой-то мере заинтригованным.

Он попросил оставить офорты и довериться ему. Если бы я умела так же, как он, сардонически поднимать бровь, я бы сейчас это сделала.

— После представления, которое ты устроил? — проворчала я.

Довольный собой, Фишер пожал плечами:

— Но утка-то действительно оказалась хороша? Есть сферы, в которых я заслуживаю полного доверия.

Глава 4

Папа сказал, что, если у него получится устроить выставку в Лондоне, он хотел бы, чтобы я выставлялась вместе с ним. Вот это комплимент! На лыжах мы покатались замечательно. Мне очень жаль, что твоя лыжная поездка не состоялась. Ну ничего, Париж — тоже неплохо.