Предложение - Л. Стил

слышу, как он поднимается на ноги, затем чувствую мягкое прикосновение его губ к моим. Он держит свои пальцы в моих, прежде чем прикоснуться жужжащим устройством к внутренней стороне верхней части моего бедра. Он убирает его, и моя кожа мгновенно нагревается в месте соприкосновения. У меня подгибаются пальцы на ногах. Он прикасается ко мне в другом месте, и ощущение, похожее на покалывание, пробегает у меня по коже. Снова прикасается ко мне, и я дрожу. Его прикосновения подобны шепоту ощущений, их почти нет, и все же я знаю, что он прикоснулся, потому что по моей крови пробегают горячие иголочки.

— Чт… что это?

— Массажер со стержнем.

— О. — Не то чтобы я знала, что это значит, но что бы это ни было, звучит не так уж плохо. На самом деле, это звучит почти успокаивающе, как что-то, что я бы добровольно применила к себе.

— Это что-то вроде вибратора?

— И да, и нет.

— Что ты..? — Я задыхаюсь, потому что он поднес устройство ближе к моему клитору, затем еще ближе. Затем он дотрагивается им до краешка моих складок, и по моему позвоночнику пробегает волна удовольствия. Мое естество сжимается. Все мое тело вспыхивает от этого, от восторга, от избытка эндорфинов. У меня кружится голова, а он прикоснулся ко мне там всего один раз. — О, боже мой, — выдыхаю я.

— К твоим услугам, детка.

Придурок. Я решаю проигнорировать это эгоистичное заявление.

— Сделай это еще раз, — требую я.

Он смеется.

— Ты кое-что забыла.

К черту спрашивать разрешения.

— Перестань играть со мной и прикоснись ко мне, ты…

Он касается моих половых губ. На этот раз ощущения пробегают по моей спине. Кажется, что меня охватывают удвоенные потоки восторга. Давление начинает нарастать внутри меня. Я извиваюсь, дергая за свои застежки.

— Лиам, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

На этот раз он касается обеих моих половых губ, по одному с каждой стороны, и я вскрикиваю. Моя спина выгибается, а мышцы бедер сводит судорогой. Я запрокидываю голову, когда многочисленные потоки ощущений обрушиваются на меня. Я открываю рот и кричу, когда оргазм накатывает на меня. Когда я возвращаюсь на землю, я открываю глаза и обнаруживаю, что снова могу видеть — шарф исчез.

Я все еще связана и обнаруживаю Лиама у себя между ног, ласкающего мою сердцевину.

Это зрелище такое грязное, и такое первобытное, и такое совершенно эротичное. Мои руки и ноги дрожат. Тысячи маленьких булавочных уколов щекочут мою кожу. Мои груди болят от физической потребности ощутить его рот на себе, а моя киска… О боже, он весь в моей киске. Эти грязные, жадные звуки, которые он издает, когда вытирает мое возбуждение, такие грязные. Такие непристойные, такие откровенные. Ни одна сцена, которую я до сих пор читал в своих пошлых книгах, не идет ни в какое сравнение, а мы только начали.

Давление в моих глазах нарастает, биение моего сердца становится все интенсивнее.

— Лиам, пожалуйста, я больше не могу этого выносить. Я не могу.

Он смотрит на меня из-под своих смехотворно густых ресниц. Затем ползет вверх по моему телу и целует меня. Вкус его и меня сливается в моем вкусе. Жар обжигает мою кожу. Мое сердце, кажется, вот-вот разорвется. Когда он наконец отстраняется, мы оба запыхались.

— Лиам… — Я больше ничего не могу сказать. Каким-то образом все, что я хочу донести, заключено в этом одном слове.

— Я знаю. — Он полуулыбается. — Но я еще не закончил с тобой.

— Я, наверное, не смогу кончить снова, — протестую я.

— Ты можешь, и ты сделаешь это. — Его голос тверд, как и взгляд. Сила его доминирования пригвождает меня к кровати. — Я собираюсь обмотать этим шарфом твои глаза. — Это приказ, но я понимаю, что это также его способ сказать мне, что если я захочу остановить его сейчас, он это сделает.

Когда я киваю, удовольствие озаряет его черты.

— Хорошая девочка.

Все мое тело загорается, как фейерверки на день независимости. Прилив удовольствия переполняет мои клетки. Я — одна большая масса тающего желе, и каждая капля этого волнистого месива преследует только одну цель — доставить ему удовольствие. Я принадлежу ему. Он овладел мной. Он наложил на меня свой отпечаток. Я никогда не освобожусь от него.

И, о боже, я знала, что это произойдет. Я знала, что прошлая ночь была ошибкой, но я не могла остановиться. И мне придется заплатить за это. Просто не сейчас.

Он обматывает тканью мои глаза, и напряжение в моем теле мгновенно спадает. Как будто, пока я не вижу мир, пока я нахожусь с ним в этой комнате, я могу отодвинуть все остальное в сторону. Мне не нужно делать выбор, сталкиваться с решениями или иметь дело с последствиями своих действий. Я могу просто быть его сабмиссивом, его женой, женщиной, которая счастлива открыться перед ним и позволить ему поступать со мной по-своему.

Затем я чувствую, как он снова двигается. Раздается еще один щелчок, и воздух наполняет жужжание, на этот раз более слабое, но воздействие на мое тело еще более интенсивное. Как у хорошо выдрессированного домашнего животного, тепло разливается по моей крови, и мой пульс учащается. Каждая частичка меня чувствует себя намного легче, более готовой. Более чувствительный.

Я почти не испытываю шока, когда то, что ощущается как булавочные уколы восторга, пробегает по моей ноге. Это как будто расческой проводят по моей коже, только намного легче, но в то же время тяжелее. Из каждой точки соприкосновения удовольствие проникает в мои поры, соединяясь в сеть вожделения, которая распространяется по моим венам, моим клеткам и самой моей плоти. Это растет и нарастает, пока я не начинаю корчиться и стонать, пытаясь найти облегчение от пустоты, которая расползается по моей сердцевине. Я бы плакала и умоляла его позволить мне кончить. Я хочу плакать и умолять его позволить мне кончить, но клетки моего мозга, похоже, утратили способность образовывать слова, и мой язык тоже не слушается.

Затем, так же внезапно, жужжание прекращается. В течение долгих секунд я дергалась и извивалась и лежала там, постепенно выходя из того порочного пространства, в которое он меня привел. Я чувствую, как он двигается, затем что-то большое и тупое дразнит мою жаждущую киску.

— Лиам? — Я стону. Я хочу протестовать еще больше, но гормоны счастья, бурлящие во мне, превратили мои мышцы в желе. Я чувствую себя так, словно парю. Как будто я превратилась в жидкость и являюсь одним счастливым комочком, которому он может придать любую