Жизнь в авиации - Степан Красовский

Лютежский плацдарм. Приднепровское село Ново-Петровцы. Здесь командный пункт 1-го Украинского фронта. Неподалеку от блиндажа командующего фронтом пункт управления авиацией. На левом берегу Днепра - посадочная площадка. Вчера там садился командир 5-го истребительного авиакорпуса Д. П. Галу-нов. Только он успел приземлиться, как на низкой высоте появился Ме-109. Увидев У-2, пилот открыл пулеметный огонь, и несколько пуль прошили перкаль на стабилизаторе. Сделав два захода, противник ушел вдоль дороги на юг.

- Рыщут! - произнес генерал Галунов, сожалея о том, что под руками не оказалось пулемета, и добавил:- Да разве с высоты бреющего что-нибудь определишь! Обзор не тот...

Ко мне подошел адъютант:

- Вас вызывает командующий фронтом!

Блиндаж Н. Ф. Ватутина рядом. Когда я вошел, там уже находились генералы П. С. Рыбалко, С. С. Варенцев. В центре, за столом, склонились над картой Н. Ф. Ватутин и начальник штаба фронта С. И. Иванов. На скуластом, крестьянском лице Ватутина озабоченность. В прямом, твердом взгляде проницательных глаз чувствуется непрерывная работа мысли.

В директиве Верховного Главнокомандования перед войсками 1-го Украинского фронта поставлена задача: в сжатые сроки подготовить и провести операцию по овладению Киевом, нанося главный удар с лютежского плацдарма силами 38-й армии генерал-полковника К. С. Москаленко, 3-й гвардейской танковой армии генерал-лейтенанта П. С. Рыбалко и 1-го гвардейского кавалерийского корпуса генерал-лейтенанта В. К. Баранова. 2-я воздушная армия должна поддержать войска при прорыве обороны противника и обеспечить ввод в прорыв и действия в глубине танковых и кавалерийских соединений.

Маневр не из легких. Надо во что бы то ни стало обмануть немцев, нанести Манштейну удар через лесной массив, на Пущу Водицу. Значит, большую часть войск с букринского плацдарма надо переправить обратно на левый берег Днепра, а потом снова на правый. Враг подтянул в район южного плацдарма большие силы: прогрызть его оборону пока не удалось. Холмистая местность тоже серьезное препятствие: трудно развернуться танкам.

В двадцатых числах сентября была сделана попытка осуществить прорыв с букринского плацдарма в глубину вражеской обороны. Перед фронтом 40-й и 27-й армий, западнее букринского плацдарма, было решено высадить воздушный десант в составе 1, 3 и 5-й воздушно-десантных бригад.

Относительно времени суток выброски десанта были разные мнения в штабе фронта. Одни считали, что лучше всего начать высаживать десантников в сумерках, предварительно выслав в район Васильков, Белая Церковь усиленные наряды истребителей. При этом принималось во внимание, что плацдарм невелик по размерам и экипажам дальней и военно-транспортной авиации, недостаточно знающим район, в ночных условиях трудно будет точно определить место выброски. Другие стояли за то, чтобы выбрасывать десант ночью. К сожалению, победила вторая точка зрения. Решено было начать десантирование ночью. На воздушную армию возлагалось только материально-техническое обеспечение вылетов.

Надо сказать, что к началу воздушно-десантной операции, проведение которой было назначено на 25 сентября, ни командование, ни десантники не имели достаточно точных сведений о противнике в районе букринского плацдарма. Только позже выяснилось, что до 22 сентября на западном берегу Днепра противник обороны не занимал. Правда, силами местного населения немцы построили вдоль побережья оборонительный рубеж полевого типа. Но к 22 сентября противник подтянул сюда 10-ю моторизованную, 167-ю пехотную и 19-ю танковые дивизии, а к началу десантирования немцы перебросили в этот район еще 73-ю пехотную и 7-ю танковую дивизии.

Командование фронта не имело точных данных о силах противника, но тем не менее сочло возможным приступить к операции. Для этого было привлечено более двухсот бомбардировщиков Ил-4 и транспортных самолетов Ли-2, а также несколько планеров. Они должны были совершить три ночных рейса и доставить десантников в тыл врага.

Одна из воздушнодесантных бригад была переброшена в тыл в ночь на 26 сентября. За несколько рейсов летчики перевезли четыре тысячи пятьсот семьдесят пять десантников. Хуже получилось со второй бригадой. Выброшенные парашютисты, приземлившись, стали подавать сигналы ракетами, зажгли костры. Заметив это, противник, по мере приближения наших самолетов, тоже стал зажигать костры и бросать ракеты, чем, конечно, ввел в немалое заблуждение экипажи. К тому же был усилен зенитный огонь. Вместо того чтобы сбрасывать десанты с высоты шестисот - семисот метров, экипажи вынуждены были поднять потолок до тысячи метров и летать на повышенных скоростях. Все это привело к разбрасыванию десанта и боевых грузов на довольно обширной территории. Зачастую парашютисты приземлялись прямо в боевые порядки противника и с ходу вступали в бой.

Десантники, приземлившиеся на большой площади западнее Черкасс, словно растаяли. Напрасно радисты, дежурившие круглые сутки в штабе фронта, ждали ответных позывных. Не исключено, что многие рации десантников оказались поврежденными при приземлении, а те, что уцелели, находились, возможно, далеко от линии фронта, и их не было слышно.

Представитель Ставки Маршал Советского Союза Г. К. Жуков решительно требовал от командующего фронтом как можно быстрее установить местонахождение десанта.

- Надо немедленно организовать воздушную разведку района высадки десанта! - приказал мне Ватутин.

Днем все десантники прячутся в лесах. Обнаружить их с воздуха весьма сложно. Единственный выход: искать ночью в лесных районах костры. Немцы леса боятся. Значит, там могут быть только десантники или партизаны. Решено было возложить разведку на летчиков-ночников 208-й дивизии полковника Л. Н. Юзеева.

Юзеев доложил, что в тыл врага полетят капитан Кузьмичев со штурманом старшим лейтенантом И. П. Землянским и старший лейтенант Стрелковский с лейтенантом Константиновым.

Последняя фамилия показалась мне знакомой.

- Какой это Константинов? - спросил я комдива.

- Помните, я вам докладывал, что у нас служит сын известного философа академика Ф. В. Константинова? Отец сражается на идеологическом фронте, а сын на боевом. Отличный штурман!

Первая ночь не принесла ничего нового. Утром, прибыв на КП фронта, Ватутин взглянул мне в лицо и все понял... Даже спрашивать не стал. И это молчание было тяжелее всяких слов. Уж лучше бы отругал!

И на следующее утро связь с десантниками не была установлена. Только на третью ночь летчики заметили подозрительные огни в лесу западнее Черкасс. Но как же определить: наши там или немцы? Нужно рисковать...

Майор А. Я. Летучий построил полк и сказал: