Жрица Анубиса - Жанна Хохлова

на молекулы, но найдут то, что ищут, — она задрожала от понимания, что свою ошибку уже исправить не в силах. — Люди станут подобны вам, они будут бессмертны, — она выдохнула от собственного бессилия, — этого так боятся всесильные боги Дуата?

Анубис мотнул головой, и его глаза сверкнули холодным сапфировым блеском.

— Ты непочтительна, — он поджал губы, только и всего, он не стал сокрушаться, не стал винить её.

— А ты слишком серьёзно к себе относишься. От самого себя скулы не сводит? — девушка, фыркнув, смело смотрела в его лицо, ведь лучшая защита — это нападение, но глубоко в душе всколыхнулась благодарность к Инпу, он не упрекал её ни в чём. — Так ответишь?

Анубис хотел было ответить в своей манере, но затем, пожав плечами, небрежно кинул:

— Хаос не допустит того, чтобы вселенский порядок был нарушен, у него, как и у богов на Земле, есть верные люди, хранящие его, а вообще все беды человечества от неблагодарности к богам.

— Ты слишком уж надеешься на Хаос, толком не способный перенести нас в твой мир, а уж на людей… Эй, мы вообще-то разложили Вселенную на атомы! — возразила учёная.

— Хаос управит, а люди исполнят… — он вздохнул, смертная задавала правильные вопросы, это раздражало и радовало одновременно, ему даже показалось, что он вновь ожил. — И что вам дали эти атомы? Ни одно ваше исследование не разгадало тайну послесмертия, тайну устройства мира, откуда вы, где ваша родина, у вас есть только лишь разрозненные данные, что не позволяют пролить свет на всю истину целиком, но открывают её обрывочными частями. Вы умны, наделены волей, но всё же не боги, — возразил он ей ледяным спокойным тоном.

Портер замолчала. Он оказался прав. Разве хоть в одной картине мира, представленной её коллегами-учёными, кроме мифологической, конечно, могло найтись место богам и чудовищам?

Она ничего не ответила, и он сохранял безмолвие. Но в этой тишине Линда не чувствовала себя ущемлённой, обиженной или проигравшей в споре, нет, Инпу не смотрел на неё свысока. Конечно, было в его поведении нечто такое, что не давало повода вести себя панибратски по отношению к нему, но и нарочитого уязвления не ощущалось, он не хотел её унизить, возможно, лишь поставить на место. Место, которое она занимала в той системе координат, где есть Бог Смерти, в той, в которой у вселенной был Творец, в той единственно верной, существующей независимо от научных изысканий исследователей.

— Тебе не понять, как сейчас для меня всё разворачивается, какие во мне рождаются эмоции, когда я вижу одного из тех, кто стоял на пороге зарождения жизни… и кто знает о смерти всё… — тихо, растерянно, силясь собраться.

— Я — тот, кто проведёт тебя, когда придёт твой срок… — начал было он, Инпу подумал, что она боится смерти.

— Я не боюсь смерти, если есть ты, значит, я увижу сына, но что будет, когда я ступлю на земли Нефтиды… без тебя? — эти слова сорвались с её уст сами собой, следуя мысли, внезапному порыву.

Их взгляды при этом встретились. Линда смутилась, Инпу отвёл глаза и уже в сторону проговорил:

— Тебя встретит моя мать, она справедлива, хоть и жестка, и всегда исполняет волю богов в точности.

— Значит, Амат, — она невесело рассмеялась.

Инпу промолчал, но где-то внутри неприятно заворочалось странное чувство. Непонятное, крадущееся в душу, бередящее её, разбавляющее его мрачное спокойствие, обычное для его вечного существования. Он не хотел, чтобы Ка этой земной женщины размывалась в пространстве, было поглощено лучезарными пажитями Иалу, бог желал и дальше разговаривать с ней.

Линда по-деловому уложила ладони на талию, решив, что будет решать проблемы по мере их поступления, и, оглядываясь по сторонам, предложила Инпу:

— Пора бы нам прекратить рассуждать и начать хоть что-то делать, одеть тебя, к примеру?

— Далась тебе моя одежда, — проворчал Инпу, — это всего лишь облик, один из…

— То есть это не ты? — в учёной проснулся исследовательский азарт.

— Это я, но также я и… — и прямо на её глазах Анубис приобрёл свой волчий облик, совсем ненадолго, снова становясь стройным молодым мужчиной, — тебе надо привыкнуть, как моей жрице, как той, у которой есть миссия, и это больше, чем ты, я и весь пантеон богов, это воля Хаоса, единой точки, из которой вышли все мы, все, кто населяет Маат, Дуат и Амат.

— Ясно, — девушка вновь оглянулась, — мы сейчас находимся в пустыне, а пустыня — вотчина твоего отца, почему бы нам не попросить помощи у…

— О, нет, — Инпу понял к чему ведёт Линда, — ты не знаешь, о чём говоришь, — он нервно поднял руки. — Нельзя жаждать помощи того, кто может погубить тебя одним только взглядом, мой отец единственный, кто справился с чудовищем, порождённым Аматом — о, нет, ты не знаешь, о чём просишь, моли Ра, чтобы не встретиться с ним никогда, потому что он как эта пустыня, даже в благостном состоянии смертелен.

— Тогда как нам выбраться отсюда? Как нам хоть куда-то добраться? — она растерянно озиралась по сторонам. — И куда нам надо добраться?

— До Ассиута, города, где почитают меня, а помощи мы попросим у, — он поднял руку к луне, — Хонсу, мы — путники, и неважно, кто перед ним, он всегда помогает молящемуся, пытающемуся одолеть дорогу.

— Давай для начала всё же прикроемся, — Линда сдёрнула верхнюю юбку, отрывая кусок от подола и передавая его Инпу, — мы же идём к людям, а у людей не принято быть обнажённым, даже если очень жарко.

Анубис поднял бровь, но принял из рук девушки ткань и опоясал ею бёдра.

— Теперь тебе стало легче? — спросил он, улыбнувшись.

— Да, не чувствуешь себя как в бане, — парировала та.

Инпу беспечно пожал плечами и поднял руки кверху, как бы раскрываясь навстречу звёздам.

— Ну и как мы… — Линда не завершила фразу, она замерла, увидев, что с ладоней Анубиса медленно начали слетать серебряные искры.

Он улыбнулся тому, как девушка поражённо молчала, а на лице той, чьи знания о Маат были обширными, отразилось неподдельное, по-детски незрелое удивление.

— Я не могу перенести нас в Маат, но я могу воззвать к силам, которые помогут нам понять замысел Хаоса, — он посмотрел на восток, как будто что-то увидел или услышал, что-то подвластное только ему, — ну, или хотя бы выбраться из пустыни.

А тем временем «серебро» с его ладоней щедро летело неяркими искрами и, повиснув в воздухе, распределилось впереди них тонкой ниточкой дорожки, на песке словно зажглись тысячи призрачных свечей. Линда с восторгом посмотрела на Инпу.

— Это что-то с