Та, которая видит. Запах зла - Гленда Ларк

Я замолчала, тишина длилась долго. Наконец Тор сказал:

— Такое окружение не могло быть безопасным для ребенка твоего возраста. Удивительно, что ты не только выжила, но сумела вырасти в сильную и яркую личность.

Я почти не обратила внимания на комплимент: воспоминания совсем завладели мной.

— Я несколько раз чуть не погибла. Когда мне было шесть или семь лет, например, один из старших мальчишек начал приставать ко мне. Он угрожал мне всяческими неприятностями, если я кому-нибудь расскажу. Сначала я просто старалась насколько возможно его избегать… Потом, видя, что он не отстает от меня, старуха нищенка, вместе с которой мы жили, сказала мне слова, которые я запомнила навсегда: «Дитя, ты должна заботиться о себе. Никто другой этого не сделает». С тех пор я перестала видеть сны наяву. Я поняла, что я, полукровка, одна на свете. Я должна была сама направлять собственную жизнь. Защищать себя. Вот я и начала… Я поднимала такой крик, стоило моему мучителю приблизиться ко мне, что другие дети начали его дразнить. В конце концов он сдался и нашел себе другую подружку. Он-то и начал называть меня Блейз — «Вспышка». Думаю, что он хотел унизить меня, но имя мне очень пришлось по вкусу. До тех пор все называли меня просто «полукровка». Если у меня когда-то и было другое имя, я давно его забыла.

— Ты никогда не пыталась найти своих родителей? — спросил Тор.

— Пыталась, конечно. Когда я стала постарше, я отправилась в архив в Ступице, где хранятся сведения обо всех новорожденных. Я искала запись о девочке, один из родителей которой происходил с Южных островов, другой — с острова Фен. Мне не удалось найти ничего. Возможно, моя мать и не подумала зарегистрировать мое появление на свет. Подозреваю, что она какое-то время держала меня при себе, а потом, когда я начала ходить и люди стали замечать, что я — полукровка, она просто бросила меня. В противном случае у нее начались бы неприятности из-за закона, запрещающего смешанные браки. На островах Хранителей наказание за это — принудительная стерилизация.

— Менодиане многие годы делают все от них зависящее, чтобы избавиться от этих древних предрассудков насчет расовой чистоты, — проворчал Алайн. Впервые я услышала в его голосе такое раздражение. — Они бессмысленны! Все мы — божьи дети.

— Ага, — кивнула я.

Бедный Алайн… Он потратил уйму времени, пытаясь говорить со мной о Боге, дать мне веру, которая помогла бы мне встретить то, что меня ожидало, но принять предложенное им я не могла. Я не могла поверить в его благого Бога или в небесное блаженство для праведных. Я все подвергала сомнению, ничему не верила просто на слово. Я не могла представить себе Бога, который, желая, чтобы его почитали и чтобы люди соблюдали определенные правила, не сумел бы внятно дать понять, чего он от людей хочет.

Впрочем, Алайн мне нравился. Он был мягким человеком и, даже зная, что умирает, ни разу не поступился своим достоинством и не усомнился в догматах своей веры. Он постоянно старался отдать нам свою часть пищи и воды, говоря, что не стоит их тратить на человека, которого кашель скоро оставит без легких. Алайн постоянно страдал от удушья, но ни разу не пожаловался. Испытывая боль, он нам в этом не признавался. Он никогда не выказывал отвращения или хотя бы неловкости, оказывая нам с Тором те интимные услуги, которые сами себе оказать мы не могли. Алайн был олицетворением всего, чем должен быть менодианский патриарх.

Он был к тому же начитанным, образованным человеком, всегда готовым поделиться своими знаниями. Я многое узнала от него об истории, политике, торговле, договорах между островными государствами; казалось, нет ничего, чего бы он не знал. Например, я воспользовалась возможностью расспросить его о том, что случилось с Дастелами, и запомнила его рассказ на всю жизнь.

Последний монарх Дастел — человек — правил архипелагом коралловых атоллов, постоянно ссорившихся между собой. У него было два сына, и старшего он послал для наведения порядка на самый дальний остров. Наследника звали Вилрин, и он был силвом; остров, который отец отдал ему в управление, самый плодородный и красивый, назывался Скодарт. Жили там гордые и независимые люди, которые, в отличие от остальных островитян — рыбаков, — занимались земледелием и скотоводством. Они производили почти все, в чем нуждались, и противились сбору налогов и прочим требованиям властей, тем более что законы больше благоприятствовали рыбакам, ловцам мидий и сборщикам водорослей.

Вилрин был молод и впечатлителен. В первый же год своего правления Скодартом он влюбился в местную жительницу и женился на ней без согласия отца, что для наследника престола было обязательным. Положение еще больше осложнилось, когда у молодой пары родились сыновья-близнецы: они были представителями правящей династии, но монарх — глава семьи — их не признал. Когда же Вилрин поддержал многие требования островитян, напряженные отношения между ним и центральной властью стали едва ли не враждебными. Трагедия назревала уже тогда, а с годами ситуация ничуть не улучшилась.

Второй сын монарха, Винцен, оставался рядом с отцом и постепенно стал смотреть на себя как на его любимца. Монарх потребовал, чтобы Вилрин вернулся в столицу; тот отказался и остался на Скодарте, местные жители которого оказывали ему полную поддержку как защитнику своих прав. Разгневанный монарх стал готовить из младшего сына правителя государства…

Винцен был популярен в столице и на центральном острове, но в прочих владениях люди видели наследника престола в Вилрине. Стало ясно, что, какому бы сыну монарх ни отдал предпочтение, беды не миновать. Будь он мудрым правителем, гражданскую войну можно было бы предотвратить принятием более мягких законов, но старик оказался тираном, не терпевшим ни малейшего неповиновения своей воле.

Хранители, конечно, поддержали его. Тор и Флейм были правы: хранители ненавидели любых противников тирании, видя в них источник нестабильности. Они предоставляли монарху силвов-хранителей в качестве военных советников и продавали оружие, в результате чего архипелаг превратился в военный лагерь. Менодиане, с другой стороны, были очень заинтересованы в процветании Скодарта. Там находился один из самых крупных монастырей, располагавший огромной библиотекой, а также семинария. Хотя менодиане старались казаться нейтральными, патриархи на острове находились в добрых отношениях с Вилрином…

Монарх объявил Винцена своим новым наследником, а Вилрина лишил титула. Вилрин объявил об отделении Скодарта и прилегающих атоллов от дастелской монархии и назвал новое государство независимым архипелагом Скодарт.