Дрессировщик драконов - Илья Одинец

— Вы должны помнить, мой король, что эльф считает нашу миссию мирной.

— Я объясню это своим гвардалам, но если миловийцы нас не пропустят? Король Миловии считает себя благодетелем всего Аспергера, мнит, будто без его защиты мир рухнет. Мы можем сотрудничать с остальными королевствами только через миловийцев, и чтобы подойти к Ви-Элле, должны перейти через южные миловийские Провинции. Проклятый Иженек думает, будто вправе решать судьбы соседей! Он объявил меня врагом и запер в собственном же королевстве!

— Осмелюсь напомнить, мой король сам напал на Миловию.

— Это было больше двадцати лет назад, и не может служить поводом для обособления! Вот увидишь, Иженек не пропустит наше войско через свою территорию. Он не поверит в парламентеров, тем более, мы таковыми и не являемся.

Фархат сжал кулаки.

— Я не могу взять с собой меньше тысячи, а этого достаточно, чтобы заподозрить агрессию и отказать в проходе.

— Будет стычка на границе, — откликнулся Вильковест. — Не страшно. Эльф поймет необходимость малой жертвы ради всеобщего блага.

— Эта стычка может нам дорого обойтись. Что будет делать Иженек, узнав, что его указание для нас пустое место, соберет войско?

— Мой король не должен волноваться. Отправьте посла к Берсер-Логу, пусть их командир свяжется с Иженеком и получит разрешение на проход, допустим, сотни человек. Миловиец поверит в мирную миссию увещевания эльфов и оказания помощи О-шо, ведь всяк судит по себе.

— Сотня? — Фархат схватился за голову. — Это ничто!

— Иженек будет думать, что нас ровно сто, — объяснил старик. — Никто не воспрещает вам обмануть миловийского правителя и провести через его границу хоть три тысячи. Командир поста в Берсер-Логе, получив указание пропустить парламентеров, не осмелится нарушить приказ короля. Мы пройдем тихо, и у Иженека не будет повода созывать войска.

— Так и поступим, — решил Фархат. — Займись заклинаниями, а я придумаю, чем отвлечь нашего волшебного гостя, пока войско не уйдет к Арканам. Может, не стоит дожидаться совершеннолетия Сиянки, и устроить свадьбу?

— Боюсь, мой король, мы немного ошиблись. Этот брак не будет иметь для мальчишки никакого значения, их законы разрешают им вступать в брак только после двухсот лет.

— Он перепишет законы, когда взойдет на престол, — махнул рукой король. — А нам нужно привязать его к себе, чтобы эльфы помогли нам с Миловией.

— Как пожелаете.

Колдун поднялся и направился к выходу. Фархат поморщился. Старик забыл свое место! Он не поклонился и произнес последнюю фразу без должной почтительности!

Фархат в ярости сбросил с полки шкафа несколько книг.

Вильковест не должен жить! Он поможет Фархату осуществить мечту, и умрет! Сартрский правитель поклялся на крови, что найдет средство, которое позволит ему разрушить чары фиолетового зелья.

Фолианты с громким стуком упали на пол, одна из книг раскрылась, будто приглашала ознакомиться с содержимым страницы. Король отвернулся, но спустя мгновение уже бережно поднимал книгу.

Мать, покойная королева Маргарита, была мудрой женщиной, и много знала об устройстве мира, богине Айше, властелине черного царства Ярдосе и невидимых силах, пронизывающих мироздание. Она рассказывала, что человек сам выбирает свою судьбу и дорогу, но иногда боги подсказывают, в каком направлении стоит двигаться. Если совет исходит от Айши, к нему стоит прислушаться, а если от Ярдоса, нужно сделать все в точности наоборот, тогда тебя ждет успех и удача. Вот только боги не могут обращаться к людям напрямую, поэтому используют вещие предметы и книги.

Фархат почувствовал, что открывшийся фолиант — знак, и ему обязательно нужно прочесть предсказание. Книга называлась "Истории переселений" и была единственной в библиотеке сартрского правителя, принадлежавшей перу эльфийского писателя.

В своем труде, известном по всему Аспергеру, Динненхайл описывал землю такой, какой она была, когда люди и эльфы только начинали осваивать территорию. Старший народ обосновался на земле, где сосредоточилась магия, а люди расселились повсеместно. В те стародавние времена миловийцы, сартрцы, ви-эллийцы и прочие народы говорили на общем языке, который со временем преобразовался, однако люди без труда понимали друг друга. И только эльфы, отделившись от хомо обыкновениус, стали разговаривать на особом наречии. Они сразу поставили себя выше других, объявив, что дела человека их не интересуют.

Земные правители были показаны в книге рассудительными и расчетливыми. Многовековая война за территории казалась Динненхайлу глупой и бесполезной затеей, а расселение — крайне неудачным. За Арканы, где обитали драконы, ушли многие, но ни один не вернулся, и никогда ни в одно известное королевство не приезжал посланник царства, находящегося за горами. Фархату попался отрывок именно об этом.

"Они, безусловно, погибли, — писал Динненхайл. — Люди не смогли преодолеть горы, ибо истинно свободные не терпят чужаков. Драконы не вмешиваются в дела людей, они озабочены лишь собой и никогда не станут сотрудничать с человеком. Хомо обыкновениус до сих пор считают небесных воинов неразумными животными, что вполне оправдано — истинно свободные видят в людях недостойных существ, а значит, для драконов они ничем не лучше буйволов, пасущихся на лугах. Земля поделилась на три территории: землю магии — Ил'лэрию, царство истинно свободных — Арканы, и людские королевства. Мы слишком разные, чтобы жить в мире, а люди всего лишь условно могут быть отнесены к категории разумных, поэтому придет время второго переселения".

Всю вторую страницу занимал рисунок: схематичное изображение огня, в котором гибнет все живое.

Фархат захлопнул книгу и поставил ее на полку. Динненхайл предсказал верно. Война будет, и развяжет ее именно человек, но никто не знает, чем она закончится. Огонь можно толковать и как смерть, и как очищение. Осталось только угадать, какой бог заставил фолиант раскрыться именно на этой странице.

Янек изменился. Эргхарг чувствовал это, и изменения доставляли дракону удовольствие. Его луноликий развивался, совершенствовался, следовал по пути духа, подчиняя тело законам, не ведомым другим хомо обыкновениус.

Недавний эпизод с напавшими, которому Эргхарг, к сожалению, не был свидетелем, в воспоминаниях ученика дрессировщика ничуть не поблек, не замутился, как это случалось с обычными воспоминаниями. Истинно свободный раз за разом просматривал яркие картинки в голове Янека и наслаждался силой своего луноликого.

О, мудрый Крхэнгрхтортх! Скорее бы пришло время их связи! Быстрее бы наступил день, когда он прильнет к чистой, сильной и яркой и-ши бывшего плотника! Ничего в своей жизни Эргхаргу не хотелось больше, чем ощутить волнующее прикосновение, наполняющее восторгом, позволяющее душе вознестись к высшим слоям мира, где хранится мудрость предков.