Невидимый враг - Анна Снегова

Всё-таки, хороших людей всегда больше, чем плохих. И все мы больше любим праздновать рождения, чем отмечать тризны.

Арн очень быстро организовал своих людей. Кто-то был отправлен открывать погреба и кладовые. Кто-то уносил тело Торна и посыпал место схватки свежим песком. Кто-то спешил выполнить самый ответственный приказ — отвести узников в амбар и караулить, чтоб не сбежали. В помощь сторожам приданы были барсы, и я сомневалась, чтобы кому-то в голову пришла такая глупая мысль, как побег. А ещё поняла, что совсем скоро, как только мой брат узнает о том, что творилось дома в его отсутствие, в амбаре станет на одну узницу больше.

Широкий двор постепенно пустел.

И как-то так вышло, что посреди двора остались стоять только мы с котом, Гордевид и мой брат.

Арн подошёл к нам.

— Что станешь делать теперь, сынок? — заинтересованно спросил старый друид, цепко глядя на своего любимого бывшего ученика. Который когда-то должен был занять место его преемника. Если бы судьба не распорядилась по-другому, и наш отец и старшие братья не ушли в чертоги предков так рано.

— Отправлюсь с дружиной в поход по Таарну, — проговорил хмурый брат задумчиво. — Оказывается, я многого не замечал. Должен исправить свои ошибки. Я зайду в каждую деревню, если надо, то и в каждый дом. И постараюсь всем объяснить, что и для чего я делаю. Каким вижу будущее Таарна. Выясню, кто ещё против, а кто — со мной. И усмирю бунты в зародыше, если они последуют.

Гордевид кивнул, признавая мудрость такого решения.

— А тебя, мой старый друг и учитель, прошу только об одном. Останься тут, с моей семьёй, для защиты. Я, конечно, и людей верных оставлю довольно, а всё ж-таки сердце будет не на месте.

— Конечно, мой мальчик, — улыбнулся друид себе в бороду. — Тем более, у тебя скоро и ещё причин прибавится для волнений.

— Это о чём ты? Я чего-то не знаю? — весь подобрался брат.

Но старый интриган уже уходил, посмеиваясь.

Я поскорее набросилась на брата с расспросами о походе, пока он не начал пытать меня. А то что-то взгляд больно подозрительный стал.

К счастью, через несколько минут брату стало не до допросов, потому что к нему в руки влетела задыхающаяся Мэй. Сдала вахту у колыбели Гордевиду и примчалась как стрела, пущенная из лука, как я и предполагала.

В следующие минут пять… или десять… мне только и оставалось, что смущённо отводить глаза. Как и всегда при встрече этих двоих. Проще их оставить друг с дружкой наедине, чем дождаться, пока нацелуются.

И я так и собиралась осторожненько сделать.

Тем более, что мой барс при виде такой вдохновляющей картины стал проявлять признаки подозрительного нетерпения. И в конце концов даже куснул меня клыком чуть пониже спины, подталкивая в сторону дома… а точнее, подозреваю, что в сторону конкретно спальни.

Наверное, это было единственное, что могло как-то скрасить весь этот бесконечный страшный сон, в который превратились минувшие сутки. Так что я глянула украдкой в бесстыжие кошачьи глаза… да и стала потихонечку продвигаться в сторону дома. Пока брат занят.

— Ива, стой-ка! Вернись.

Я вздохнула. Временами мой брат бывал слишком уж ответственным. Нет бы побыл ещё немного эгоистом и забыл совсем о моём существовании! До завтрашнего утра, желательно.

Пришлось послушаться.

Кот молчаливой тенью скользил за мной. Нетерпеливо подрагивающий кончик чёрного хвоста заставлял мои мурашки замереть в предвкушении. Вот щас, немножко только потерпите, мои хорошие… и мы заграбастаем одного приблудного кота в своё полное и безраздельное распоряжение.

Брат смотрит на меня открытым и пристальным взглядом.

— Скажи. Что мне сделать для твоего барса? Он оказал неоценимую помощь в походе. Эта крыса рыжая почти скрылась уже. Он его догнал и чуть было голову не отгрыз. Я еле упросил оставить в живых, чтоб было кому вопросы задавать.

— Ты просто хотел отгрызть ему голову сам, — вздохнула Мэй и уткнулась мужу лицом в плечо. Арн даже не стал спорить.

А у меня вдруг сердце забилось быстро-быстро.

Думай, Ив! Думай!

Пока брат такой добрый. И благодарный. Пока сам предлагает помощь.

Грех будет не воспользоваться.

И есть кое-что… что действительно для моего кота сможет сделать лишь он один.

Мой кот почувствовал перемену моего настроения и перестал жарко прижиматься к моим ногам. Весь напрягся и подобрался. А я… поняла, что всё-таки я самая настоящая дура. И наверное, потом очень пожалею о том, чего попрошу.

Но он давно сделал свой выбор. Я всегда знала, что хочет уйти. И пытался ведь.

И сейчас единственный шанс мне помочь ему.

А любить — это не значит присваивать себе, как собственность.

Любить — иногда это значит, отпускать.

Поэтому вонзаю ногти в ладонь, вздёргиваю подбородок и смотрю в глаза брату.

— Проводи нас с моим котом к границе Таарна. И сними магическую Завесу. Мне… Барсика выпустить надо. Не отсюда он. Домой хочет. Завеса не пускает. Ты обещал не выспрашивать его тайну. В награду за спасённую жизнь твоих детей. Помнишь?

Арн ничего не отвечает.

Переводит тяжёлый взгляд на моего барса.

И смотрит на него потемневшими глазами так, что я с ужасающей очевидностью осознаю.

Всё-таки, я непроходимая дура.

Он догадался.

Неуловимым жестом Арн положил руку на рукоять меча, прицепленного к поясу. И оставил там.

Зверь ощетинил холку. Из его горла вырвалось низкое рычание.

— Мне кажется, я наконец-то начинаю понимать, — медленно проговорил Арн, внимательно оглядывая барса от оскаленной морды до когтей на гигантских лапах, и как бы невзначай отправляя жену за спину.

Глава 18

Бросаюсь между ними, закрываю своего кота… или брата от него, я уже ничего не понимаю.

— Прекратите немедленно! — восклицаю в отчаянии. Кажется, начинает сбываться мой самый худший комар. Мой брат. И мой любимый мужчина. Смотрят друг на друга, как враги.

Арн буравит барса тяжёлым взглядом. Потом переводит его на меня, застывшую неподвижным изваянием, раскинув руки.

— Ты хоть знаешь, кого приютила⁈

Я пытаюсь храбриться, хотя по спине бежит противный холодок.

— Да ты же и сам уже понял же! Он — тот самый маг из другой страны, которым вы меня пугали с Гордевидом. Но он больше не желает нам зла, клянусь тебе! Если бы хотел, уже давно причинил. Но он защищал нас! И детей твоих!