Клятва Короля Теней - Сильвия Мерседес

вот они доносятся с лестницы, а вот маршируют по коридору к этой комнате. У меня мало времени. Я не могу позволить себе медлить. И все же я сижу, застыв, и боюсь действовать.

Наконец Фор прочищает горло.

– Надеюсь, ты будешь с теплом вспоминать обо мне, Фэрейн. – Он все еще не смотрит на меня. Его взгляд сосредоточен на драконе, вырезанном на каминной полке. – Время, которое ты провела в Мифанаре, было полно опасностей и тьмы. Я знаю, что и сам немало посодействовал и тому и другому. Но надеюсь, твои воспоминания обо мне будут возвращаться скорее к добру, которое я сумел тебе показать, а не ко злу. Когда ты уедешь.

– Когда я уеду? – тихим эхом повторяю я. Весь воздух будто покинул мои легкие.

– Да, – он повторяет это снова, уже тверже. – Да.

Мне вдруг больше не страшно. А точнее, к поверхности моего сердца, поглощая все прочие чувства, поднимается нечто иное, не страх. Я смотрю на Фора, а это осознание формируется, крепнет. Становится убежденностью. Слишком долго я позволяла другим определять мою судьбу. Слишком долго я позволяла им тянуть и толкать, манипулировать и лепить из меня что-то, чего я даже не узнаю, покуда я не потеряла саму себя.

Больше этого не будет. Я знаю, что я должна сделать.

Не говоря ни слова, я встаю. Фор резко вскидывает голову, но я не оглядываюсь. Сжав кулаки, стиснув челюсти, я иду прочь от стульев, пересекаю спальню, юбки шуршат у меня за спиной. Я тянусь к дверной ручке, проверяю, закрыта ли дверь, а затем запираю ее на засов. После этого осторожно снимаю тиару с головы. Она сверкает, когда я кладу ее на столик рядом с кувшином воды.

И лишь теперь оборачиваюсь. Смотрю на Фора.

– Не хочу, чтобы нам помешали, – говорю я. – Не в этот раз.

Его барьеры падают. Один за другим, они попросту тают, и внутри его поднимается буря чувств. Он хочет меня. Он хочет меня сильнее, чем сам способен вынести. Это сжигает его изнутри, это восхитительная пытка.

Я медленно пересекаю комнату, подхожу к нему. В любое мгновение он может подскочить и сбежать. Но он этого не делает. Вскоре я стою перед его стулом, почти между его коленями. В кои-то веки я смотрю на него сверху вниз. Вниз, на этот нахмуренный, напряженный и широкий лоб. Вниз, на эти полные губы, тепло которых я так хорошо знаю. Он вновь опускает взгляд, смотрит на мои ноги. Но так не годится. Совсем не годится.

Я поднимаю руку, а затем подношу ее к его щеке, держу на весу меньше чем в дюйме от его кожи.

Он выдыхает и закрывает глаза. После этого сам наклоняется к моей руке. От одного этого соприкосновения мой дар принимается петь, танцевать. Я перестаю дышать, неспособная удержать улыбку, расцветшую на лице. Он поднимает глаза, в них – острое желание. Все сомнения, которые у меня еще могли оставаться, исчезают.

Я поднимаю вторую руку, нежно обхватываю его лицо и опускаю свои губы к его. Мой поцелуй поначалу – легкое, мягкое давление. Я прощупываю почву, мне не терпится узнать, как мои чувства отреагируют на его. Это сплошное тепло, сплошная сладость, сплошной восторг. Я давлю чуть сильнее, заставляя его губы раскрыться, побуждая его принять меня, взять все, что я могу ему предложить.

Фор вскакивает на ноги.

– Нет! – восклицает он. – Нет, нет, нет, нам нельзя этого делать. – Отвернувшись от меня, он вновь бросается к окнам.

– Фор, стой! – Никогда в жизни я не использовала столь повелительный тон. Работает. Он замирает на полушаге и стоит, словно прирос к полу. – Скажи, почему нет, – требую я. Приподняв подол своих юбок, я спешу к нему. Мой взгляд впивается в его напряженный позвоночник, прямо меж лопаток. – Назови мне одну весомую причину, по которой ты не можешь немедленно развернуться и поцеловать меня.

– Потому что я отправляю тебя домой! – Эти слова вырываются из его горла, тихие, исполненные агонии. – Сегодня. Или завтра, или послезавтра. Это не важно, потому что ты уедешь. И скорее раньше, чем позже.

– Но не сейчас. – Я делаю еще шаг к нему. – Это время – наше. Это мгновение – наше. Если мы им не воспользуемся, то можем навсегда упустить.

Его руки, вытянутые по швам, сжаты в кулаки. Вся его душа содрогается. Обычно подобной бури чувств было бы достаточно, чтобы меня оттолкнуть. Но не в этот раз. Я протягиваю руку, но все-таки не могу заставить себя прикоснуться к нему. Моя ладонь зависает над его плечом.

– Мне плевать на риски, Фор. Я готова. Я готова рискнуть всем, потому что возможность быть с тобой стоит любого риска. Если это мгновение – все, что у нас когда-либо будет, то я готова принять любую боль, которая может за ним последовать. – Я усердно моргаю, пытаюсь загнать обратно слезы, выступившие на глазах. – Я не собираюсь всю жизнь прожить, тоскуя по тому, что так и не осмелилась взять.

– Это тебе сейчас так кажется. – Он качает головой, тяжело дышит. – А что же будет потом? Ты станешь думать, что я тобой воспользовался. Взял у тебя то, что мне не принадлежало.

– Нет, – это слово шепотом слетает с моих дрожащих губ. – Я буду знать только, что отдала то, что желала отдать, и, зная это, я буду рада. Рада, что хоть раз у меня был выбор. И я его сделала. Ради себя, ради тебя, а не ради кого-то еще.

– Морар-джук! – Он поднимает голову, запускает пальцы в волосы. – Боги, дайте мне сил!

Я его теряю? После этого он все равно будет мне противиться?

– Фор, прошу…

Он разворачивается на пятках, хватает меня за плечи и прижимает к себе. Его губы находят мои поцелуем, от которого мои разум, душа и тело взрываются световой бурей ощущений. Она проходит через меня волнами, плавит мои внутренности, и вот уже мои колени подгибаются, и я вынуждена опираться на него, чтобы устоять. Если бы он меня не держал, я бы упала к его ногам.

Затем мои руки обхватывают шею Фора, а его – оказываются у меня в волосах. Он наклоняет лицо так, чтобы целовать меня еще глубже, и я открываю ему свой рот. Наши языки встречаются, сплетаются. Это интимное прикосновение заставляет все цвета моего сердца пуститься в пляс.

Он обхватывает мои щеки и самую малость отстраняет меня, смотря в полном недоумении.

– Что ты со мной сделала? – Он вновь целует меня, нежно. Сладкое прикосновение,