Третье пришествие - Алексей Барон

— Ждать, — сказал Эдвин.

За его креслом тяжело вздохнул доктор Ингрэм.

И жить, и ждать в любом случае оставалось не слишком долго. Пока позволяют весьма скромные ресурсы обоих «Спэрроу». А что потом? Маловероятно, что этих ресурсов хватит до прибытия не совсем еще достроенного «Синдбада». Даже если его сочтут необходимым отправить для спасения каких-то там восьми человек, когда на охваченной протуберанцем Земле будут гибнуть миллионы. Кроме того, для спасательной экспедиции оставалась угроза со стороны Карробуса.

Если не пришлют, оставалась последняя соломинка — повторная высадка на Марс. В условиях глобальной бури. И в ночное время, дабы не показываться сволочному Карробусу. В случае успеха, что было бы настоящим чудом, следовало вновь отыскать вход в катакомбы, который наверняка уже засыпало, а потом попытаться использовать тамошние, местные, марсианские ресурсы, — водяной лед, остатки кислорода. И все, что отыщется еще. Дэвид как-то говорил, что при определенной сноровке из марсианского лишайника можно извлекать белки. А если есть белки, то есть что поесть…

В атмосфере Марса мириады наэлектризованных песчинок слабо светились. От этого мерцала вся темная половина планеты. Временами по ней пробегали голубые сполохи, мимолетно вычерчивая причудливые узоры. Особенно много их собиралось вокруг Олимпа и других вулканов области Тарсис. А в Элладе сильнейший смерч образовал «око урагана», через которое просматривалась часть марсианской поверхности. В инфракрасном диапазоне, конечно.

ДВ еще раз вздохнул. Нет, сумасшествие все это. Ночью, в бурю. Найти то место. Не опрокинуться при посадке. И не разбиться о те сволочные камни… Тут потребуется целая бригада ничем не занятых ангелов-хранителей.

— Эдди, Эдди, ты как? Ты меня… Хелло, хоть кто-нибудь на «Одиссее» меня слышит? Эй, парни, что у вас там опять рвануло?

Эдвин не сразу узнал голос. Его часто перебивали помехи. За креслом опять заворочался ДВ.

— А, жив, лунатик. Надо же.

— …Сообщаю… доложено президенту Черешину. «Синдбад» уцелел. Хольгерд рвется… Рассматривается вопрос… но вы должны отозваться, чертовы дети!

Из соображений экономии Эдвин отстучал ответ обыкновенной морзянкой. Всего два слова:

«Как Земля?»

Далекий Джеф отозвался через четверть часа. Тремя словами. Тоже морзянкой.

«Лучше не спрашивай».

14

АНШАРХ

Оба вымотались до последней степени. Дима уронил буйну головушку на клавиатуре обиженно попискивавшего компьютера. А Фима посапывал в кресле, куда забрался с ногами.

Пора было покидать гостеприимную Лубянку. А будить их не хотелось. Я выудил из диминой пачки предпоследнюю сигарету. Вспомнив, что скоро придется бросить это вредное дело, с наслаждением закурил. Всем вообще предстояло бросить это дело. Под землей не слишком-то покуришь. Да здравствует здоровый образ жизни. Осанна Карробусу. Впервые за нашу историю он мобилизовал и объединил все человечество. Мы достигли небывалых результатов. Мы придумали способы противодействия всем последствиям катастрофы.

За единым исключением. Человечество абсолютно бессильно перед тектонической стихией. Когда протуберанец испарит океаны, триллионы тонн воды перестанут давить на две трети поверхности Земли. Наша планета начнет расширяться. Чудовищный напор недр поднимет бывшее морское дно, которое покроется сетью огнедышащих трещин. Волны небывалых землетрясений прокатятся от полюса до полюса, дробя горы и круша убежища, которые мы с таким напряжением создавали.

Да, во всех подземных городках имелись шарообразные сейф-камеры из толстенной стали. Были подготовлены отряды спасателей, созданы аварийные запасы воды и воздуха, имелись резервные генераторы энергии. По стенам выработок уже разрастается родственник марсианского лишайника. Во многих местах под землей взрывали ядерные боеприпасы, чтобы потом залить в образовавшиеся пустоты как можно больше воды, спасти ее от неистового протуберанца, и пусть эта вода будет радиоактивной, лишь бы она уцелела. А еще взрывы снимали часть накопившихся напряжений в земной коре и тем самым могли хоть чуть-чуть ослабить главный сейсмический удар. И все же приходилось лишь гадать о том, сколько людей погибнет от ярости недр.

В соседнем кабинете зазвонил телефон. Послышался голос бессонной Алисы:

— Слушаю. Да, он в курсе. Когда? Хорошо, передам. Володя! Слизень опять приближается. Вертолет за тобой пришлют минут через пятнадцать.

— Вертолет за нами, — поправил я. — Собирайся.

— Надолго?

— Возможно, что навсегда.

— И я должна собраться за четверть часа?

— Много вещей нам все равно не позволят взять.

— Так. И куда мы теперь подадимся? В Оймякон? На Соломоновы острова? В Антарктиду?

— Еще дальше.

— Что может быть дальше? Разве что Луна.

— Правильно.

Алиса не стала охать или изумляться, не та у нее была школа. Вместо этого ухватила суть.

— Постой, постой. А как же остальные? Все, все остальные?

— Вот мы и будем готовить базу для всех остальных.

— Для всех? Это утопия.

— Майор Бубенцова! Шоб я больше не слыхал такого бранного слова. Утопия там, не утопия, ваше дело — собрать вещи. Учтите, с косметикой на Луне возможны перебои, — железно сообщил я.

И принялся будить Фиму с Димой. Потом, когда не получилось, позвал на помощь Андрюшу. Поднялась рука у изверга.

«Илья Муромец», он же Ту-260, огромный сверхзвуковой бомбардировщик, был нагружен по максимуму и от этого нестерпимо долго разгонялся по взлетной полосе. На спине он нес «Корвет», космоплан, в котором сразу за пилотами сидели я, Алиса, Тамара Саратовна и Андрюша. Фима с Димой остались на Байконуре. Им предстояло вылететь следующим рейсом. А на самом деле вылететь не предстояло никогда, как выяснилось позже.

Еще четыре штатных кресла рабочие космодрома из кабины убрали. На их месте громоздились герметичные ящики, контейнеры, баллоны. Эта поклажа должна была обеспечить существование дополнительных четырех человек до тех пор, пока экологическая система лунной базы не адаптируется под новую нагрузку.

Бомбардировщик все разгонялся и разгонялся. Наконец его двигатели взревели так, что вибрация прошла через мягкое кресло и скафандр. Но мелкие толчки и потряхивания прекратились. Над спинками передних сидений перестали дергаться головы пилотов в шлемах с надписями «Ефимов» и «Хабибуллин». Не оборачиваясь, второй пилот поднял большой палец. Это означало, что от земли мы оторвались.

В боковой иллюминатор я видел плоскую, выгоревшую казахстанскую степь, цепочку низких серых гор на горизонте. Впереди и чуть выше нас летел истребитель сопровождения. А над ним наливалось синью родное, обреченное небо, увенчанное серпом спасительной Луны. Скоро, очень скоро нам предстояло смотреть в обратном направлении…

Рев оборвался. Благодаря дисплею в спинке пилотского кресла можно было понять, что скорость перевалила звуковой барьер и продолжала расти. Космоплан все круче задирал нос. Мы пробили слой редких облаков. Через пару минут сопровождающий «МиГ» достиг своего потолка высоты, прощально помахал крыльями, отвалил влево и пошел на снижение. Головы «Ефимов» и «Хабибуллин» синхронно кивнули. Потом посмотрели вверх. В потолочной панели над ними начали зажигаться сигнальные огоньки. Импульсные двигатели разгонного самолета уже получали подпитку из бортового запаса кислорода, но вскоре им должна была потребоваться еще и помощь «Корвета».

— Дамы и господа, проверьте замки и давление в скафандрах. Подходит время орбитального разгона, — объявил командир. — Даю форсаж.

Свет в салоне мигнул. Вибрация усилилась, — видимо, заработали двигатели «Корвета». Судя по карте, внизу находилось озеро Балхаш. До отрыва от самолета-носителя оставалось совсем мало времени, когда со мной вдруг заговорил майор Ефимов.

— Владимир Петрович, простите, какая-то паника в эфире.

— Паника? По поводу чего?

— Да вроде бы от Солнца протуберанец оторвался.

— Что?

— Протуберанец.

Алиса вздрогнула, Андрюша напрягся. У меня зашумело в голове. Да как же, подумалось, да почему ж так рано? Мы еще не готовы!

— А куда летит протуберанец? — вдруг спросила Алиса. — В каком направлении?

Майор Ефимов, не оборачиваясь, пожал плечами.

— Мы запросили и Байконур, и Звездный, но там никто ничего толком сказать не может. Владимир Петрович, через сто пятнадцать секунд мы отделяемся от «Муромца». Это — обязательно, это — жестко. А вот потом нужно либо идти на аварийную посадку, либо продолжать взлет. Решение — за вами.

— Протуберанец летит довольно медленно. Что-то в пределах тысячи — полутора тысяч километров в секунду. Пламя достигнет Земли не раньше, чем через тридцать два часа. До Луны добраться успеем? В экстренном режиме?