Годы испытаний. Книга 2 - Гончаренко Геннадий Иванович

Паулюсу понравились эти веские и аргументированные доводы. Он любил, когда его подчиненные выражали мысли с широким размахом, и одобрительно кивал головой, слушая Мильдера. Но кое в чем он не соглашался с ним.

- Судить о том, что же явится главным в нашей победе, пока еще рано, господин генерал. Это покажет ход дальнейших военных событий в сражении на Волге. А сейчас я хочу ознакомить вас с новой директивой номер сорок пять о продолжении операции «Брауншвейг». Фюрер отмечает, что большие задачи, поставленные им перед южным флангом Восточного фронта, в основном выполнены. Об этом мы только что говорили. Но вместе с тем Гитлер указывает в директиве на то, что в районе Сталинграда происходит сосредоточение еще одной группировки противника. Этот город русские, по-видимому, собираются упорно оборонять. На долю группы армий «Б» выпала задача: наряду с оборудованием оборонительных позиций на реке Дон нанести удар по Сталинграду и разгромить сосредоточившуюся там группировку противника, захватить город, а также перерезать перешеек между Доном и Волгой.

Паулюс сделал остановку, и взгляды их встретились, Мильдер из чувства корректности не подал виду, что он прав в своих взглядах, и сам фюрер не случайно возложил такую ответственность на подвижные войска. Паулюс продолжал:

- Вслед за этим танковые и моторизованные войска должны нанести удар вдоль Волги с задачей выйти к Астрахани и парализовать там также движение по главному руслу Волги. Эти операции группы армий «Б» получают шифрованное название «Фишерейер»… Это совершенно секретная операция. Обратите внимание своего штаба на эту особенность в его работе.

Паулюс позвонил адъютанту и приказал принести карту с его решением, утвержденным командующим группой армий «Б». Они сделали передышку. Погода стояла знойная. В открытые форточки врывался горячий воздух. Паулюс, вытирая платком пот с лица, подумал: «Африканская жара… Вот тебе и Россия со знаменитыми холодами». Он видел также, что лицо его собеседника покрыто потом, и предложил Мильдеру прохладительные напитки, стоявшие в красивом серебряном ведерке со льдом. Мкльдер охотно выпил бокал ароматного напитка. Вскоре явился адъютант с картой. Паулюс не спеша развернул ее и начал знакомить Мильдера с задачами армии и его танкового корпуса.

- Для наступления в большой излучине Дона я решил создать две ударные группировки: северная - четырнадцатый танковый и восьмой армейский корпуса и южная - пятьдесят первый армейский и ваш танковый корпуса. Обе группировки имеют задачу продвигаться вдоль берега Дона внутри его большой излучины до Калача и тут, - показал Паулюс циркулем,- соединиться для форсирования Дона и наступления на Сталинград. Это даст нам возможность окружить войска русских в большой излучине Дона. Ваш корпус наступает на Морозовск. Когда вы смогли бы мне доложить о своем решении?

- Господин генерал-полковник, мне вполне достаточно трех суток.

- Согласен.

- Но у меня уже сейчас наметились серьезные затруднения с горючим. Совершив марш с нижнего течения Донца, мои танки имеют очень ограниченные нормы горючего.

- Сколько?

- Половину, а то и меньше положенной нормы, а транспортный парк не имеет и этого. В результате крайне усложнилось питание и снабжение войск. Плохо обстоит дело и с боеприпасами.

Паулюс нахмурился. Заложив руки за спину, он стоял и, опустив голову, обдумывал.

- К сожалению, генерал Мильдер, вы не один испытываете такие неприятности. Все корпуса моей армии оказались в тяжелом положении с горючим. Большая часть бензина, предназначенного для армии, внезапно, по решению главного командования, получила в пути новое направление и переадресована на Кавказ. Думаю, что положение исправится в ближайшее время. Сегодня я снова буду говорить с генерал-полковником бароном фон Вейхсом и просить его ускорить решение этого важного для нас вопроса. Ваша главная задача - начать действия не позже воскресенья.

- Да, время упускать нельзя, - подтвердил Мильдер. - Иначе русские укрепят свои позиции у Калача - и тогда скова надо длительно готовить прорыв.

- Вы правильно понимаете создавшуюся обстановку, господин генерал. Я жду от вашего корпуса решительных действий. Со своей стороны обещаю первые тонны горючего направить для ваших танков.

2

Несмотря на трудности, возникшие в связи со снабжением горючим и боеприпасами, танковый корпус генерала Мильдера начал своевременно выполнять задачу. Однако Мильдер оставался недоволен его действиями: темпы продвижения были крайне низкие. В докладах Паулюсу он не раз подчеркивал, что сейчас все зависит не от войск, а от того, как решится вопрос со снабжением горючим и боеприпасами. Но каждый раз получал один и тот же ответ: «Горючее будет», «На днях обещали». Когда танковый корпус вышел к нижнему течению реки Чир, создалось такое положение, что он вынужден был прекратить наступление и ожидать подхода отставших частей, а также подвоза боеприпасов и горючего.

По нескольку раз в день наземная и воздушная разведка приносила весьма неутешительные данные: «Русские перебрасывают свежие силы через Дон на запад». Это означало, что танковый корпус ждет ответный контрудар или же надо будет вновь готовиться к прорыву. Мильдер хорошо понимал, к чему может привести все это, и негодовал по поводу того, что главное командование не принимает никаких мер, Такая близкая и желанная цель, как Сталинград, теперь с каждым днем отдалялась.

Мильдер был настолько выведен из терпения, что перестал читать газеты и сводки главнокомандования сухопутных сил. Если верить им, то наступление развивалось весьма успешно и недалек был час, когда Сталинград должен быть захвачен. Не менее удивляло Мильдера и завышенное число русских потерь, особенно пленных. «Пожалуй, Паулюс прав,- думал он, - теперь русские сражаются куда упорней и удачно отводят войска на новые рубежи обороны, создаваемые в глубине. Но если мы в ближайшее время перережем Волгу и захватим Сталинград, история и наш народ простят нам поражение под Москвой, Ростовом и Тихвином. Тогда и Москва не будет иметь того значения, какое она имеет теперь…»

За этими размышлениями и застала Мильдера разведывательная сводка, поступившая из штаба армии. Он быстро ознакомился с ней. Сводка содержала весьма неутешительные сведения. Оказывается, русские войска удерживают большой плацдарм западнее Калача, простирающийся до нижнего течения рек Чир и Лиска, а на севере - до станицы Каменской. В тот же вечер был получен новый приказ командующего армией, в котором так оценивалось создавшееся положение: «Поскольку ни одной из группировок не удалось прорваться к Дону западнее Калача, армия должна приступить к подготовке наступления всеми силами на плацдарм русских войск». Далее перечислялись задачи корпусам, в том числе и корпусу Мильдера.

Генерал Мильдер совершенно ясно представлял, что означает подготовка к наступлению. Ее можно было реально начать только с подходом свежих сил и подвозом снабжения. А это означало потерю времени, инициативы, а следовательно, и усиление обороны русских армий.

В конце июля Мильдер был разбужен артиллерийским громом. Он вскочил и вызвал по телефону начальника штаба.

- Господин генерал, русские перешли в контрнаступление.

- Я так и знал, черт вас возьми! - кричал он в трубку, будто во всем этом виноват был его начальник штаба. - Доложите срочно обстановку. - Он схватил карту и склонился над ней с карандашом.

Начальник штаба доложил ему по телефону следующее:

- Наш корпус пока удерживает захваченные позиции. Части пятьдесят первого армейского корпуса разбиты у Суровикино и отступают за реку Чир. Части восьмого армейского корпуса под натиском противника вынуждены также отойти, так как не имеют сплошной обороны по реке Дон.

- Все ясно, - сказал Мильдер, - я еду по дивизиям. Соберите более точные сведения и подготовьте мне справку для доклада командующему.

Глава девятая