«Если», 1998 № 03 - Роберт Силверберг

— Ты заметила, как ловко Маркус загнал нас в угол? — спросил я.

— Кровь Владетеля, что ни говори. Он это умеет.

— А ведь сам Маркус о своих планах ни слова не сказал?

Мы переглянулись.

— Да нет у него никаких планов… — неуверенно ответила Хелен.

— Я тоже так думал, когда с Печальных Островов бежал.

— Влипли, — зло сказала Хелен. — Ох, влипли. А не обидно, что я тебя искала по заданию Дома?

— Я все равно это подозревал. Ну, странно было, что ты меня нашла без чужой помощи, так ловко все факты соотнесла, рассчитала, куда я двину. Надеялся лишь, что ты и впрямь поможешь мне наказания избежать.

— Если бы все сложилось, как я надеялась. А теперь… Ильмар, может быть…

Она не закончила, но я все понял по взгляду.

— Улететь? Сейчас?

— Пусть выпутываются сами.

Я размышлял. Что ни говори, а в словах Хелен был резон.

— Их схватят, — предположил я. — Почти наверняка. С Луизой он быстро на неприятности нарвется.

— Все в воле Божьей, — Хелен сложила лодочкой руки. — Ильмар, та книга, она и впрямь написана Сестрой?

— Полагаю, да. С чего бы Дом и Церковь так всполошились?

— Тогда надо уходить немедленно.

Подумал я о Маркусе, который надеется на нашу помощь. А потом опять старика-лекаря вспомнил с его словами, как принц умеет людей вокруг себя использовать. И этап наш несчастный вспомнил.

— Ты права, Хелен, — сказал я. — Спасать их — пользы нам с того не будет никакой. А ради чего шеей рисковать — не вижу. Уйдем сами, пересидим беду.

— Если есть на то воля Искупителя, так Маркус и сам уйдет, — жестко добавила Хелен. — А если решил Господь, что пора людям узнать Истинное Слово — то прятать Маркуса грех, причем грех бесполезный. Ночью, конечно, не пойдем, чую это…

Мы смотрели друг на друга и невольно улыбались. Шок, охвативший нас, когда Маркус достал из Холода Святую Книгу, прошел. Осталась злость на то, как ловко нас пытаются втянуть в чужие игры.

— Поспим, — решила Хелен. — Часа три хотя бы, а то совсем сил нет. В пять встанем, я умею просыпаться, когда нужно, — и на планёрную площадку. Машина готова, сразу улетим.

— Куда?

Летунья поникла.

— Далеко, Ильмар. Далеко-далеко… в чужие страны. Я подумаю, гляну на погодные карты, да и ты реши, где прятаться легче. У меня есть кое-что ценное на Слове, у тебя — опыт большой. Вдвоем сможем укрыться.

Глава третья, в которой появляются двое старых знакомых, один очень большой, а второй все равно неизмеримо больше.

Проснулся я оттого, что Хелен водила ладонью мне по лицу. Медленно, плавно, словно слепая, что лишь руками видит. Я открыл глаза, посмотрел на летунью, она сразу убрала руку.

— Пора, — сказала она. — Уже пять. Умывайся да пойдем.

Пока я умывался, Хелен собиралась. Сон с меня быстро слетел, лишь тяжесть в голове осталась. Много выпили вчера.

— Я вызову слугу, — крикнула Хелен. — Пусть приготовят счет.

Звякнул колокольчик. Я кивнул своему отражению в зеркале, продолжая скоблить ножом намыленную щеку. Щетина отросла, будь здоров…

В дверь постучали, Хелен легкими шагами пересекла комнату. А я замер с ножом в руках, пытаясь понять, отчего кольнуло сердце.

Стук подозрительный.

Будто не слуга осторожненько стучит, а кто-то, лишь пытающийся придать стуку несвойственную деликатность.

— Стой, Хелен! — крикнул я, бросаясь в комнату. — Не отпирай!

Поздно.

Даже вскрика не было — так быстро все произошло. Стояла Хелен с белым от ужаса лицом, к голове был приставлен ручной пулевик.

А держал оружие офицер Стражи Арнольд, от которого я так ловко ушел в вольном городе Амстердаме, над головой которого так удачно путешествовал в дилижансе до Лиона.

Сколь веревочке ни виться…

При виде меня каменное лицо офицера озарилось улыбкой.

— Брось нож, Ильмар! — гаркнул он.

Значит — понял, как я ушел из Лиона. И мало того, что понял. Другой планёр взял, иначе никак бы не успеть ему! И не в Риме меня искать стал, а до Страны Чудес добрался.

— Оружие на пол! — приказал Арнольд. Толкнул голову Хелен стволом пулевика так, что летунья вскрикнула от боли.

— Отпусти меня! Я графиня!

У Арнольда губы скривились в ухмылке:

— Вас тоже ждет суд, графиня. За измену, за укрывательство каторжника Ильмара.

Хелен сделала неуловимое движение. Я понял: потянулась в Холод.

В ее руке возник… нет, не пулевик, как я надеялся, и даже не нож. Всего лишь цилиндрик планёрного запала. И этим бесполезным цилиндром она с размаху ткнула Арнольда в лицо.

Эффект был потрясающий.

Издав короткий крик, здоровяк рухнул головой в коридор, в открытую дверь.

Я обалдело смотрел на Хелен, убирающую свой драгоценный запал в Холод.

— Он… он мертв? — только и спросил я.

— Не думаю. Минут через десять очухается.

Я подскочил к Арнольду, выглянул в коридор — пусто. Втянул офицера в номер, захлопнул дверь.

Да, он действительно дышал, под глазом дергалась какая-то мышца, будто сраженный стражник пытался весело мне подмигнуть.

— Как ты его? — спросил я, подбирая его пулевик — хороший, барабанный — и снимая с Арнольда широкий кожаный ремень. В карманах ничего интересного не нашлось — несколько монет, полицейский жетон и чековая книжка. Я взял лишь деньги.

— Электричество, Иль. Запал заряжен полностью, а сила у него большая. Мы, летуны, знаем этот фокус. Убить трудно, а вот дух вышибить… Ты что с ним делаешь?

— Вяжу, — объяснил я, переворачивая Арнольда на живот и стягивая руки за спиной. — Давай в ванную его…

Это и впрямь была хорошая идея. Брошенный в глубокую бронзовую ванну Арнольд даже не сможет перетереть путы о что-нибудь. Но мы едва не надорвались, закидывая его в ванну.

Арнольд замычал, но глаз не открыл.

— Крепок, — сказала Хелен, задумчиво посмотрела на меня, коснулась крана.

— Не надо…

— Ильмар, грех-то грехом, но…

— Пошли! — твердо сказал я. Выволок Хелен в комнату, подивившись ее кровожадности. Прошептал на ухо: — Да ты что, летунья? Не понимаешь, что ли?

Она недоуменно смотрела на меня. Потом вздрогнула.

— Маркус и Луиза…

— Да! — прошипел я. — Он все равно освободится. Не сомневаюсь. Порвет эти тряпки или кляп выплюнет, извернется, сгрызет. Но час-другой это у него займет. А тут как раз…

— Думаешь, прекратят за нами гнаться? Сам же говорил…

— А вдруг? Хоть чуть успокоится Владетель, своих псов отзовет.

Мы молча смотрели друг на друга.