Попадос. Месть героя. Том пятый - Антон Владимирович Топчий

этого перстня. — В конец своего ответа, Гриша продемонстрировал «Перст повелителя мёртвых» красовавшийся на его руке.

— Надо же, как посмотрю, ты прямо великолепно освоился с моим благословлением. — Мягко улыбнувшись одними губами, сказала богиня столь мелодичным голосом, будто пропела. А затем, немного насторожено спросила, — кстати, я чувствую, что в этом доме находится упырь. Это очень хитрая и опасная нежить, ты в курсе?

— Да госпожа. Это Гард, он занимается с Хароном и Ягальей.

— Гард? — Удивлённо переспросила Куара. А затем, буквально пару мгновений подумав, спросила, — хочешь сказать, ты его тоже поднял?

— Да госпожа, — стараясь говорить максимально вежливо, но без толики лизоблюдства, ответил Гриша. — Всего я смог поднять шесть упырей, включая Гарда.

— И где же они? — С неподдельным интересом вопросила богиня. Она была крайне удивлена столь своеобразному повороту событий. Что сказать, ведь буквально несколько минут назад она предполагала, что ей придётся выручать Григория из лап злобного некроманта, а тут на тебе, он сам им и является. Так ещё и не абы каким, а именно таким, каких она знавала лет пятьсот назад.

— Далеко госпожа, буквально на другом конце страны, они служат в Гарынчарской крепости. Но если вы желаете, мы можем туда сходить.

— Что-то это не очень будет походить на обещанные тобой похождения авантюристов, — говоря так, богиня чётко подчеркнула интонацией, что этот вариант ей не нравится. На что Гриша тут же ответил:

— Делов-то, госпожа. Коль есть желание пять минут и мы уже там. Метка поставлена чётко и находится под постоянной охраной, так что не промажем, телепортируемся в самую крепость.

— Так, что-то это совсем уж странно звучит, — немного нахмурившись, подумала богиня, а затем спросила, — то есть, ты ещё и портальную магию освоил?

— Да госпожа. А что в этом такого? — То искренне удивление в голосе Григория, ещё больше озадачили Куару. Но стараясь держать лицо, она спросила:

— Каких высот ты достиг в освоении магии и клинка?

В этот момент в кабинет кротко постучалась служанка, а когда Григорий разрешил ей войти, она расставила на столике чай и принесённые к нему сласти. Когда же она ушла, парень произнёс, — что ж госпожа Куара, извольте испробовать мои угощения, а заодно послушать то, чего мне удалось добиться.

Гриша недолго рассказывал о том, чего ему удалось освоить, куда больше ему пришлось потратить, чтобы поведать богине то, какую жизнь он прожил с момента их встречи. О чём она естественно не преминула спросить.

В общем, рассказ Григория подошёл к концу только к вечеру, как раз к тому времени, когда в его доме было принято ужинать. И он, естественно, пригласил Куару отужинать вместе с ним и его окружением.

* * *

Поначалу ужин проходил в полной тишине. Все наслаждались прекрасно приготовленными Балтусом блюдами, которые пришлись по вкусу даже Куаре. Пусть она и редко ела обычную человеческую еду, но периодически это делала и вполне могла оценить хорошую готовку.

В тоже время, Харон и Ягалья попеременно поглядывали на внезапную гостью, которая не только явилась как снег на голову, так ещё и была столь прекрасна, что её красоте могла бы позавидовать даже Нарли. А ведь стоит сказать, что рагарка была далеко не дурнушкой и если бы не Григорий её б уже давно сосватал какой-нибудь сиятельный лорд из местной аристократии.

— Как посмотрю Григорий, у тебя замечательная семья, — произнесла Куара, закончив трапезу. На что парень, постаравшись тут же проглотить то, что было у него во рту, ответил:

— Да, госпожа Куара, полностью с вами согласен.

— Брось, не надо такой почтительности. Хотела бы я её, то пошла бы в один из своих храмов, — махнув рукой, произнесла богиня, от слов которой, у тех же Харона и Ягальи чуть челюсти не отвисли. Пусть они впервые видели её, но раз их приёмный отец почтительно назвал её Куарой, а она лишь подтвердила его слова, то значит ею она и являлась. И сомневаться им было не в чем.

— Я вас понял госпожа, но как изволите, чтобы я к вам обращался?

— По имени и на ты. Вроде у вас людей так принято обращаться к равным

— Ох, госпожа, постараюсь, — со вздохом ответил Гриша, отчасти наиграно, чтобы хоть немного создать впечатление, что ему будет тяжело так обращаться к богине. Но та бескомпромиссно произнесла в ответ:

— Никаких «госпожа» и «постараюсь». Запоминай! Меня зовут Куара, в честь богини Куары, и так должно быть для всех! — Хоть богиня и говорила строго, но её глаза излучали доброту и даже некоторую любовь, подобную той, с которой мы смотрим на миленьких котят, которые пытаются играть с нашей рукой.

— Я понял, Куара. Как изволишь, чтобы обращались к тебе мои приближённые?

— Рагарке, детям и Гарду повелеваю обращаться на ты и по имени, — всё также твёрдо и властно сказала богиня, при этом в душе испытывая некое странное удовольствие от предчувствия той роли, которую собиралась сыграть.

— Позволь узнать, почему и Гарду ты дала такое право? — Поинтересовался Григорий, мучимый любопытством. На что богиня, взглянув на него с лёгкой весельцой, ответила:

— Мне кажется, так будет интересней.

— Хорошо, я понял, — ответил Гриша, не совсем понимая и предпочитая «понять», чем отягощать богиню бессмысленными расспросами.

Отдавая отчёт в том, что её собеседник, ничего не понял, Куара довольно подумала, — ничего страшного, если не дурак, потом сам сообразит. — Вслух же она спросила, — так что, когда ты поведёшь меня по пути авантюриста?

— Когда? Да хоть завтра, — тут же ответил Гриша, на что Куара немного недовольно поморщившись в ответ, сказала:

— Я уже говорила! Если бы я хотела чрезмерного почтения, то пошла бы в храм!

— Прости. Давай через пару дней, я утрясу все свои дела, а ты в это время погостишь у меня.

— Этот ответ мне уже куда больше нравится, — улыбнувшись мягкой, довольной улыбкой, сказала богиня, после этого вынув из инвентаря небольшой камушек, добавила, — я думала подарить тебе его после наших странствий, но глядя на то, чего ты уже добился, считаю полезным вручить его тебе сейчас. — С этими словами она лёгким движением руки направила камень в сторону Григория. В этот момент парень почувствовал некие чары, столь тонкие и непривычные, что