Каббала и бесы - Яков Шехтер

Но, безусловно, только этим заложенные в рассказе идеи не исчерпываются.

Шехтер остается в нем верен присущему ему полифонизму и продолжает разрабатывать тему того, каким образом наши собственные поступки меняют действительность, и нашей ответственности за эти перемены. Совершив преступление против самой себя и Б-га, Нава делает несчастной не только себя, но и свою младшую сестру, закрывая ей путь к семейному счастью, так как в религиозной еврейской среде к самоубийству относятся как к своего рода опасной, заразной и вдобавок наследственной болезни и стараются не родниться с членами семей самоубийц.

Возвращается он в этом рассказе и к теме «истинной пары», являющейся стержневой в рассказе «Ита», – и здесь читателю предоставляется немалый простор для размышлений о том, что же именно представляла собой любовная история Навы и Цви, являлись ли они «истинной парой» и если да, то почему их брак оказался бездетным, так что, когда Цви заболел, у Навы возникло ощущение, будто ей не для кого и незачем жить…

И как тут не вспомнить то, что поначалу родители Цви расстроили этот брак?! Если рассматривать эту ситуацию с точки зрения еврейской мистики, с позиции «Всё, что ни делается, – к лучшему», то в отмене брака Навы с Цви можно было увидеть ясно выраженную волю Творца, не желающего этого брака. Сама нелепая причина, по которой родители Цви решили отказаться от свадьбы, – тень от листьев на фотографии, принятая родителями Цви за родимое пятно, – начинает в этом свете восприниматься как дурное предзнаменование. Таким образом, возвращение к Наве ее жениха и оказывается для нее самой страшной ловушкой, предопределяющей всю последующую трагедию ее жизни.

Самое любопытное заключается в том, что этот рассказ, с первых же своих фраз погружающий нас в мрачную атмосферу клиники для оказавшихся на пороге между жизнью и смертью, но так и не перешагнувших через него, оставляет после себя удивительно светлое, оптимистическое ощущение того, что в итоге у его героев все будет хорошо.

Исток этого ощущения кроется в той глубокой вере в то, что «Б-г не без милости, еврей не без доли», которая звучит в словах сестры Навы. Совершенно очевидно, что Тот, кто умеет столь страшным образом наказывать за вмешательство в Его планы, должен столь же щедро вознаграждать тех, кто принимает Его приговор как данность, сохраняя Ему свою веру и верность.

Неторопливые слова любви

Трудно сказать, можно ли назвать героев этого рассказа типичными представителями еврейских религиозных ортодоксов, но, вне сомнения, эта грустная и трагическая история о несостоявшейся земной любви и самозабвенной любви к Б-гу не может не тронуть человеческое сердце.

Шехтер затрагивает в этом рассказе, пожалуй, самую болезненную для еврейских ортодоксов тему – тему сексуального воспитания, подготовки молодых людей к супружеской жизни. Юноши и девушки из наиболее закрытой части ультраортодоксальной среды и в самом деле нередко узнают о том, что же именно происходит между мужем и женой в супружеской спальне, лишь непосредственно перед свадьбой, будучи уже взрослыми и сложившимися людьми. И для многих их них, чья жизнь до того проходила исключительно в постижении Торы и Талмуда, это открытие становится психологической травмой, самым настоящим ударом – подобно тому, как оно стало ударом для героя этого рассказа Эльханана.

В немалой степени это объясняется тем, что сам образ жизни еврейской ортодоксальной семьи строится так, что дети редко становятся свидетелями самых невинных проявлений нежности в отношениях между родителями, подчиняющими свою жизнь строгим требованиям религиозного закона.

Описания процедуры выбора невесты, помолвки и свадьбы у Шехтера, как всегда необычайно, скрупулезно точны, как точны и его описания, касающиеся пробуждения столь долго дремлющей чувственности героя – начиная с желания коснуться пушка над верхней губой невесты. Но, увы, этой чувственности так и не суждено проснуться и перерасти в подлинную любовь и привязанность к жене из-за той трагедии, которая постигает беременную Эстер во время подготовки дома к празднику Песах («еврейской Пасхи»). Внешняя непривлекательность окончательно отталкивает Эльханана от жены, так как подлинной духовной близости ни за время их короткого знакомства до свадьбы, ни за столь же короткий срок их супружества между ними не сложилось.

Самое страшное заключается в том, что трагический инцидент с Эстер является, очевидно, следствием тайного желания Эльханана свести «стыдные» супружеские отношения с женой к минимуму. Таким образом, Шехтер как бы вновь напоминает о том, что наши мысли и побуждения имеют тайную силу и не всегда их реализация Б-гом является благом для самого человека. Они ведь могут осуществиться и самым страшным, трагическим образом. Еще более подробно писатель ведет об этом разговор в рассказе «Святая»…

Однако и после того, что произошло, верный своему долгу перед Б-гом, Эльханан продолжает жить с женой и даже соблюдать, пусть и по минимуму, свои супружеские обязанности. И когда, оставшись один в синагоге, Эльханан шепчет Творцу о своей любви к нему, он, безусловно, говорит правду – все, что он делает в своей семейной жизни, он делает исключительно из любви к Нему и стремления выполнить Его волю. Однако эта преданная любовь к Всевышнему не только не внушает благоговения или уважения, но и пугает и отталкивает. Да и та ли это любовь, которой ждет от нас Б-г?!

Ответ на этот вопрос, впрочем, остается открытым. Писатель, похоже, сознательно уходит от него, предоставляя читателю абсолютную свободу в его поисках.

Хлопок одной руки

Как известно, притча, или, точнее, коан о «хлопке одной ладони» стала для европейцев одним из символов дзэн-буддизма. Я не исключаю, что в данном случае Шехтер решил немного поиграть не на «своей» территории и обратился к символам и образам другой национальной культуры для того, чтобы заставить читателя задуматься о «беззвучном звуке» как наиболее полном выражении погруженности своего героя в самого себя.

Однако все можно истолковать и гораздо проще: так же, как невозможен хлопок одной ладони, так невозможно и найти выход из той жизненной коллизии, в которой оказался герой рассказа.

В принципе, это один из самых «прозрачных» рассказов во всей книге. Не нужно быть знатоком иудаизма, чтобы понять: речь идет о любви главного героя к дочери того самого раввина, с которого начинается повествование. А его молодой учитель Элиэзер и есть тот самый молодой раввин, тайную любовь к жене которого он проносит через всю жизнь.

Более того, с годами, чем больше эта девушка, а затем замужняя женщина становится похожа на свою мать, любовь героя к ней усиливается, и это, в свою очередь, приводит его к пониманию того, что «под любовью к дочери раввина таится другая, ужасная, невозможная страсть, о которой я не то, что говорить – думать боюсь».