Хивинский поход 1873 года. Действия кавказских отрядов - Николай Гродеков

При несколько ином действии неприятельской артиллерии, даже при плачевном состоянии ее материальной части, голова отряда могла бы понести весьма чувствительный потери, двигаясь узким фронтом, батарея в одно орудие, состояло исключительно из всадников и представляя такую выгодную цель для артиллерии. Ядра ложились в районе движения пехоты второй линии. Но и тут потери не было.

В то время, когда артиллерия производила стрельбу, 4-я стрелковая и 9-я линейная роты апшеронского полка (капитана Бек-Узарова и штабс-капитана Ливенцова) под начальством Майора Буравцова, продолжали идти вперед, из одного сада в другой, с одной поляны на другую. Наконец оне скрылись совершенно из виду.

Когда генерал Веревкин со свитою перешел влево от дороги, и приказал всем спешиться, чтобы напрасно не терпеть от неприятельских выстрелов, апшеронцы уже далеко опередили артиллерию. Двигаясь вперед весьма медленно по причине множества канав и заборов, Буравцов подошел к каналу Полван-ата, за которым стояли два неприятельских орудия против моста, перекинутого чрез канал. По сю сторону канала против моста была баррикада по крайней мере из 200 арб; по ту сторону канала, саженях в 120, возвышались зубчатые стены с башнями; со стен шла весьма оживленная стрельба по ним; сзади апшеронцев наша батарея, за пылью не видя их, стреляла прямо за ними, так что осколком одной гранаты ударило по штыку одного рядового 4-й стрелковой роты и отбросило его на несколько шагов. Апшеронцы бросились вперед, перебежали через мост под сильным ружейным и картечным огнем с городской стены и овладели двумя орудиями. Натиск их был совершен с такою быстротою, что хивинцы успели дать выстрел картечью только из одного орудия, стоявшего за каналом; другое досталось в наши руки не разряженным. Орудийная прислуга и прикрытие бежали к городской стене, поражаемые огнем стрелков.

Это дело до того поразило и озадачило неприятеля, что на несколько мгновений стрельба с городских стен совершенно замолкла.

Как только раздались крики «ура» апшеронцев и прискакал адъютант с известием от майора Буравцова, что орудия взяты, Веревкин приказал артиллерии подъехать к каналу Полван-ата и сам со свитою поскакал туда же. Здесь он увидел следующее: апшеронцы, взявшие орудия, находились по ту сторону канала, за небольшим домом, стоящим у самого моста; кроме баррикады по сю сторону моста, устроена была другая баррикада из арб по улице, ведущей прямо к стене; кроме этой улицы, к стене вела еще другая, узкая и кривая, мимо кладбища. Неприятельские выстрелы со стены, по взятии орудий на минуту прекратившиеся, снова стали беспокоить войска. Лишь только Веревкин подъехал к мосту, как Майор Буравцов доложил ему, что за кладбищем, всего саженях в 20, стоит еще одно орудие, и что честь взятия этого орудия апшеронцы просят предоставить своим товарищам ширванцам.

В это время к каналу Полван-ата подошли 4 конных и 4 пеших орудия, 2-й оренбургский линейный батальон и 2 и 3 стрелковые роты ширванского полка. Артиллерия заняла позицию вдоль канала Полван-ата, левее моста, прикрываясь отчасти насыпью, устроенною по обеим сторонам канала; пехота оренбургского отряда расположилась тоже за насыпью канала, левее артиллерии, а ширванцы подпоручика Бычинского и поручика Селеневича, с криками «ура», бросились через мост, для овладения третьим орудием. 4-я стрелковая и 9-я линейная роты апшеронского полка пошли на помощь ширванцам. Все эти части бросились по узкой дороге, ведущей к кладбищу. Но, к сожалению, здесь дело вышло не так удачно, как с первыми двумя орудиями. Из-за арыка Полван-ата, из-за больших могил кладбища и из-за баррикады, преграждавшей подступ к городской стене, действительно легко могло казаться, что орудие это стоит впереди стены и на одном с нами горизонте; но когда подбежали к кладбищу, то оказалось, что орудие находится на городской стене. Войска находились у самой стены, шагах в 15 от нее. Неприятель, со стены и из-за башен, поражал людей на выбор, и прежде всего были переранены майоры Буравцов и Аварский и прапорщик Аргутинский-Долгоруков. Люди, не имея возможности штурмовать стены, не зная где ворота, прилегли за могилами, чтобы укрыться от убийственного огня неприятеля. Но могилы доставили мало закрытия: сверху стены был виден почти каждый человек. К огню со стен присоединился огонь из медрессе, расположенного недалеко от стены и у самого кладбища. Капитан Бек-Узаров с 20 своими стрелками бросился в здание и переколол там всех хивинцев. При этом был ранен пулями в обе ноги ротмистр Алиханов.

Пока все это происходило, наша артиллерия и пехота, расположенные за насыпью канала Полван-ата, открыли огонь по городским стенам, прямо через головы войск, засевших на кладбище. одна из гранат ударила в угол медрессе; осколки кирпичей и извести засыпали солдат, засевших на кладбище возле этого здания; кирпичами контузило несколько человек и ранило ширванского полка подпоручика Федорова.

Огонь нашей артиллерии, а также стрелковых цепей, расположенных по обеим сторонам ее, содействовал уменьшению ружейного и пушечного огня со стен, а некоторые хивинские орудия, будучи подбиты, замолчали.

Полагая этот момент наиболее удобным для отвода войск от стен и считая цель рекогносцировки достигнутой — приобретением сведений о малодоступности городской стены для атаки открытою силою и о местности, прилегающей к этой стороне хивинской ограды, Веревкин решился, отойдя на некоторое расстояние с войсками от города, расположить их вне выстрелов, выставив демонтир и мортирную батарею для обстреливания города, т. е. придти к тому положению, занять которое предположено было перед началом нашего движения из сада Чинакчика и от чего отряд был отвлечен случайно разыгравшимся делом 28 мая под стенами города Хивы.

Но не успев отдать соответствующих приказаний, генерал Веревкин был ранен пулею в лицо, около левого глаза. Он принужден был удалиться на перевязочный пункт, поручив привести в исполнение предположения относительно дальнейших действий войск начальнику штаба соединенных отрядов, полковнику Саранчову.

Положение, которое занимали войска в то время, было следующее.

На противоположном берегу Полван-ата, у самой городской стены, находились две роты апшеронского и две роты ширванского полков, частью укрытые зданиями, частью стоявшие за могилами совершенно открытия; при чем люди всех рот перемешались. Перевязочный пункт этих рот был за саклей находящеюся близ самой шах-абатской дороги, по сю сторону кладбищ. Остальные войска, кроме оставленных в тылу и при обозе, расположились, не переходя моста, по обеим сторонам шах-абатской дороги, прикрываясь саклями и имея стрелковые цепи и артиллерию вдоль по каналу, за береговою насыпью; оренбургские сотни — влево от дороги, за садами, с целью прикрыть левый фланг расположения войск; сотни мангишлакского отряда — в резерве на шах-абатской дороге, позади кирпичеобжигательных печей. Перевязочный пункт находился за строениями позади батареи.

Скобелев, находившийся с войсками бывшего авангарда в тылу, заслышав сильную канонаду в главных силах и видя, что обоз продолжает беспрепятственно свое движение, решился подойти ближе к месту действий. В описываемый момент дела он был уже в весьма небольшом расстоянии от боевых линий.

Исполнение приказания об отводе войск не представляло особых затруднений для тех частей, которые были расположены по сю сторону канала. Пехота могла отойти без потерь, прикрываясь зданиями; тоже самое и кавалерия; только для батареи это дело являлось несколько более трудным, так как при этом приходилось брать в передки под сильным ружейным огнем; но затем, пройдя некоторое незначительное расстояние, батарея выходила из сферы действительных неприятельских выстрелов, так как артиллерийского огня, за подбитием орудий, на атакованном фронте у защитников Хивы не было.

Но отвод назад четырех рот мангишлакского отряда и особенно тех кучек людей, которые занимали кладбище близ самой городской ограды, а также увоз двух отбитых орудий, являлись делом серьезным и исполнение его грозило большими потерями. Роты нужно было вывести из за здания в каких нибудь пятнадцати саженях от стены и затем отходить назад к мосту, а людям, занимавшим кладбище, кроме того пролезать чрез могильные памятники, густо наставленные по кладбищу. Эти памятники не только не прикрывали, вследствие своей малой высоты, отступавших людей, но, напротив, затрудняли движение и тем задерживали их большое время под крепостным ружейным огнем, хотя и производившимся из гладкоствольного орудия, но, тем не менее, весьма действительным на таком расстоянии. Пройдя кладбище и подобрав раненых и взятые с бою орудия, роты должны были свернуться в колонну, чтобы перейти мост.

Отступление начато было с тех четырех рот, которые были на городском берегу канала Полван-ата. Получив приказание отступать, роты очистили занятые ими здания, прошли кладбище, присоединили к себе всех бывших на перевязочном пункте и затем подошли к мосту. Здесь вызваны были охотники для перевозки двух неприятельских орудий, взятых апшеронцами. Немедленно явившиеся на вызов из рядов охотники, перекрестившись, ухватились за неуклюжие станки на которых лежали тяжелые хивинские пушки и потащили их за собой через мост. Усилившийся неприятельский огонь с началом отступления не ослабевал ни на минуту, во все время совершения ротами этими их обратного движения, и весь был направлен на наши отступавшие из-за арыка войска, в особенности в те группы людей, которые собрались около взятых неприятельских орудий перед переправой их через мост. Огонь был так силен, что по баррикаде из арб пули выбивали как будто дробь на барабане. Чтобы ослабить огонь, приказано было пехоте и артиллерии, стоявшей по сю сторону арыка, открыть самый частый огонь по крепости. Это заставило неприятеля на некоторое время прекратить пальбу, чем и воспользовались, чтобы перетащить орудия без потери в людях, хотя в каждую пушку впрягалось человек по 50.