Записки следователя - Геннадий Скубилин

— Твердо не обещаю, но постараюсь.

Поезд медленно подходил к Киевскому вокзалу. С чемоданом в руке Ермаков стоял в тамбуре.

— Ну, так как, ждать? — еще раз навязчиво спросила у него Альбина. — У меня отгулы, пять дней буду дома.

— Если не задержат командировка и начальство, приеду, — Ермаков ломал голову: вместе ли с сестрой живет Петраков?

Вдруг напарница Альбины, проворная и смышленая Любка, шепнула:

— Задержись, Юра (при знакомстве так себя назвал Ермаков). На перроне брат Альбины. Встречает сестренку любимую.

Поезд остановился. В вагон вошел высокий плечистый молодой человек лет тридцати. Альбина передала ему тяжелую сумку и о чем-то стала рассказывать, кивая на Ермакова.

Петраков подал «кавалеру» широкую шершавую ладонь:

— Харитоша. Брат Альбины.

— Юраша, — в тон ему ответил Алексей. — Сестер не имею.

— Тогда отметим это событие. За то, что ты не имеешь, а я имею.

Харитон потащил Ермакова в ресторан «выпить по стопочке за знакомство». Сели за свободный столик. Петраков поманил пальцем из дальнего угла официантку.

— Что будем пить? — спросил у Ермакова бандит.

— Что дадут, — ответил Ермаков, — не пью только расплавленное олово.

Шутка понравилась Петракову. Он осклабился.

Подошла с недовольным видом официантка:

— Вы что, черти, расселись? Не знаете мои столики?

Пересели за другой столик.

— Не шуми, Зойка, — самодовольно произнес Петраков. — Альбину пропить думаю. Видала, какого женишка отхватила?

— Заждалась принца Альбина, — ответила Зойка и убежала на кухню.

Ермаков и Харитон сидели молча до первой рюмки. Затем Петраков толкнул легонько старшего оперативного уполномоченного уголовного розыска в бок.

— Ну, рассказывай. Откуда будешь? Чем занимаешься? Выскабливай душу. Меня сам видишь: малый-рубаха.

Для капитана милиции наступал ответственный момент. Алексей почувствовал, как кровь застучала в висках. Поверит ли ему опытный рецидивист?

— Обижен я. Все тут. Злость в груди, — глухо бросил Ермаков. Петраков чертил на скатерти вилкой. Он по-своему понял немногословное признание будущего родственника. Уставив отупевший взор в лицо Ермакову, спросил:

— Срок имел?

— Было, — признался Ермаков, входя в свою роль.

— Статья?

— Все из раздела «личная собственность граждан».

— Где утюжил? — задавал вопросы бандит.

Тут Ермаков счел нужным возмутиться:

— Что в душу лезешь?

— Испугался, майданник! Спрашиваю, потому что сам три срока нанизал. Не встречались ли?

— Лапшу на уши не вешай, — хмыкнул Ермаков.

Харитон даже поперхнулся салатом.

— Гм, не веришь?

— Я недоверчивый.

— Годится. Люблю таких. Еще по одной и айда. Поедем ко мне. Поговорим без людских глаз. Но прежде выкладывай, где срок тянул?

Ермаков вскинул удивленно брови.

— Хочешь признаний. Сам, небось, туфту порешь.

Харитон закипел. Кровью налились его пьяные глаза:

— Космы твои зараз на вилку намотаю. На мушку ловишь? Я и сейчас в бегах. Видишь, каким документом прикрываюсь. — Охмелевший бандит полез в карман. Но его остановил Ермаков:

— Нашел место. Меньше об этом толкуй.

— Понял, с кем имею дело! — не унимался Харитон.

Ермаков, стараясь быть последовательным, придерживаясь выработанной легенды, подробно рассказывал о своей «малопривлекательной жизни».

— Пропадаем, — подвел итог рассказу рецидивист.

Ермаков для пущей важности сплюнул на пол, небрежно бросил:

— Голыми руками нас не возьмешь…

Расстегнул ворот рубахи, добавил:

— Нужно держаться дружно.

Подошла к столику Зоя.

— Набили желудки? Чего еще?

— Все, Зоюха! — крикнул Петраков. — Счет. Дружок жаждет кинуть тебе на чай. За моментальный ремонт нашего душевного состояния, — весело подмигнул Петраков Алексею Ермакову.

— Возражений не имею, — буркнул старший оперуполномоченный угрозыска.

— Хороша у тебя, Зойка, юбчонка, — Харитон вытянул руку и ущипнул официантку.

— Не цапай, — в тон ему возразила игриво Зоя. — Сейчас представлю счет.

Когда официантка ушла, Харитон с завистью произнес:

— Хороша Маша, да не наша. Хохлушка. Горячих кровей. Наши так не умеют.

Потом, спохватившись, спросил:

— Альбина вправду пришлась тебе по душе?

— Гм, — почесал переносицу Ермаков.

— Понимаю.

— Время, когда я угорал от любви, прошло, — многозначительно сказал Ермаков. — Надо все взвесить. Хотя к Альбине я расположен…

Харитон удовлетворенно стукнул кулаком по спинке соседнего кресла. Ему понравился «кирюха». Это чувствовал Ермаков и смелел. Он торжествовал: тонко сыграно. Ничего существенного не сказал о себе, а бандит уже видел в нем бывалого рецидивиста, как он сам.

— Заночуешь у меня, — сказал Харитон после того, как Ермаков щедро рассчитался с Зойкой. Туго набитый червонцами кошелек Ермакова окончательно успокоил бандита. Не мог он подумать, что эти деньги честно заработаны. Он не сомневался, что «приятель» занимается «капитальными» кражами. Ермакову это и было нужно. Поняв немой вопрос бандита, небрежно буркнул:

— Занимаюсь делами. Но только такими, в которых абсолютно уверен. Советую и тебе не рисковать. Зря не суйся в клетку.

Они вышли из ресторана. Харитон стал угрюмым. В ресторане он выглядел спокойнее и увереннее. Вышли на вокзал: Петраков жил в пригороде Москвы.

Но Ермаков, соблюдая выработанную для себя линию действий, не сразу согласился посетить квартиру Петракова. Упрямился:

— Поезжай один. Завтра встретимся. На вокзале. Здесь.

Озираясь, Петраков обдавал Алексея коньячным перегаром:

— Там укромно. Комар носа не подточит. Познакомлю с дружками. У Гришки Крепыша пушка и маслины есть. Поехали.

Это то, что нужно было Ермакову. На воровском жаргоне значило, что шайка бандитов имеет пистолет и патроны к нему. Капитан милиции удачно зацепился за ниточку. Она должна привести к воровскому клубку.

— Мы действуем сообща. Одной компанией, — убеждал Петраков. — Присоединяйся. С Альбиной будешь видеться. А там решай. За горбом у нас многовато. Вскорости соберу пожитки и отвалю в дальний уголок необъятного Союза. Косяк пахнет. Деньги требуются. Вместе, авось, и добудем. Ты мне по душе. Не пропадем. Такие корешки на вес золота.

Из этой болтовни капитан уловил главное — момент подходящий. Надо его не упустить. «Птенцы» могут разлететься. Держат такие планы. Лови потом ветра в поле. Десятки преступлений останутся нераскрытыми. Поколебавшись, Ермаков махнул рукой:

— Поехали.

— Деловой разговор. Электричка через полчаса.

Все шло как нельзя лучше. Пружинисто покачиваясь, как волк с переполненным брюхом, на полшага впереди Ермакова шел Петраков. Вдруг нечаянно толкнул перегруженную покупками женщину. Она вскрикнула:

— Не шибко руками-то. Сила есть — ума не надо!

— Не шуми тетка, — заступился за Петракова Ермаков, — видишь, какая давка. Родную мать не заметишь.

— А вы замечайте, ястреб вас дери. Никакого уважения.

Высокая пожилая дама в старомодной шляпе, не понимая, в чем дело, сочла необходимым внести свою лепту в конфликт:

— Поглядите нынче на молодежь. Никакого преклонения. Не уступят недоросли ни места, ни дороги.

Маленький мужичок с крестом на груди поверх пальто вставил:

— И куды глазеет милиция? Кто пресыщает их интерес?

На перроне рядом с обиженной толстухой появился постовой милиционер. Издали Ермаков заметил: женщина что-то возмущенно говорит блюстителю порядка. Тот скорым шагом стал догонять Петракова. Ермаков понял, что нелепое перронное происшествие может перепутать все карты. Ему вдруг захотелось отстать от Харитона и шепнуть милиционеру: «Не тратьте время. Я сотрудник уголовного розыска…» Но капитан не мог позволить себе этого. Он ждал, что сейчас произойдет.

Петраков, не предвидя ничего плохого, торопился во второй от локомотива вагон. А его настигал милиционер, молодой и бдительный сержант милиции.

— Одну минуту, гражданин, — взял он за руку Петракова. — Нарушаете?

Петраков остолбенел:

— Товарищ лейтенант, ошибаетесь. Еду домой с работы. Вот подтвердит товарищ. Со мной работает на заводе…

Но бесполезно. Сержант был непреклонным. Стоял на своем:

— Пройдемте в дежурную комнату.

Постовой обернулся, отыскивая потерпевшую. Но ее и след простыл. Милиционер стал помягче:

— Хорошо, предъявите документы. Запишу на всякий случай.

Петраков замялся, начал оправдываться:

— Но с какой стати. Если каждый будет обвинять, в чем ему вздумается, а ты оправдывайся, предъявляй документы… Мы опаздываем. Отправление…

Милиционер снова сменил милость на гнев. Он истолковал слова Петракова по-своему: «Виноват и крутит. Надо вести в отдел».

Ермаков решил спасать рухнувшие планы:

— Товарищ сержант, я могу подтвердить, ничего предосудительного не случилось. Излишне капризная дамочка… Вот и затеяла перебранку. Отвлекает от работы. Убедительно прошу…