Без ума от графа - Кристина Брук

— Надень прочные туфли, — посоветовала Жаклин.

— Ни за что на свете. — Розамунда гордо вскинула голову. — Бальные туфельки, и ничто иное! Я верю в него больше, чем вы все.

— Вот что значит любовь.

Сесили насмешливо закатила глаза.

— Любовь? — одновременно воскликнули Розамунда и Жаклин.

Последняя выпрямилась и внимательно взглянула на Розамунду, та покраснела и, нагнувшись, принялась за свое рукоделие.

— Как ты можешь говорить такие глупости, Сесили?

— В самом деле? Она действительно любит Гриффина? — спросила Жаклин у Сесили.

Розамунда отметила про себя, что вопрос был задан не ей, а ее кузине.

— Конечно, — отозвалась Сесили. И заговорила гнусавым, менторским тоном, каким знаменитый ученый читал свои лекции в Королевском обществе, которое раньше обе кузины часто посещали. — Вы видите, дорогая Жаклин, что экземпляр, который сейчас перед нами, склонил голову и прячет глаза. В животном мире, особенно среди стайных животных, такое поведение символизирует подчинение или покорность более слабой особи перед более сильной. Хотя для Rosamundus подобная поза и вид скорее говорят о виновности или смущении.

Жаклин глупо захихикала. Розамунда подняла голову и метнула в сторону Сесили гневный взгляд.

— Далее, — как ни в чем не бывало продолжала Сесили, — как можно заметить, кожные покровы у данной особи порозовели. Если бы речь шла о хамелеоне, то это была бы защитная реакция в целях естественной маскировки. Если бы наша Rosamundus захотела, то могла бы стать незаметной на фоне вот этого дивана; к сожалению, она не сидит на нем. Кроме того, в последнее время у нее появилась одна особенность: очень яркие, предательски блестящие глаза. У животных это служит признаком хорошего здоровья, но у женских особей Humanus...

— Довольно! Хватит! Так и быть, я признаюсь, лишь бы только не слышать такой жалкой имитации, — воскликнула Розамунда. — Да, я люблю его. Вот! Я призналась, все слышали!

Сесили театральным жестом указала на нее:

— Изменница.

— Прости, не поняла?

— Что же тут неясного? — вздохнула Сесили. — Монфор из сил выбивался, чтобы выдать каждую из нас замуж по расчету, а не по любви. И что мы видим?! Джейн оставила нас из-за любви, и теперь ты наслаждаешься счастьем с человеком, по которому так долго сохла. Я единственная из всех вас, кто не отличается подобной чувствительностью. Я никогда не полюблю.

Сесили озорно подмигнула.

— Во всяком случае, только не своего мужа.

— Ха, поглядим еще, — откликнулась Жаклин. — Как знать, может, ты так же сдашься, как и твоя кузина? Может быть, твой герцог лучше, чем ты о нем думаешь?

Розамунда и Сесили обменялись взглядами.

— Ты ведь ничего не знаешь, поэтому задаешь такие наивные вопросы. Монфор не выбирал для меня жениха. Его выбрали мои родители. Наша помолвка состоялась до их смерти.

Жаклин наморщила нос.

— Он что, ведет безнравственную жизнь или он урод?

— Нет, — ответила Розамунда.

— Он что, старый и беззубый, как лорд Мэлби?

— Нет. — Сесили снова покачала головой. — Впрочем, будь он безнравственным, оказался бы намного интереснее.

Сесили улыбнулась.

— Мой жених один из самых знатных герцогов в королевстве. Я знакома с ним давным-давно. Это тихий и спокойный человек, и я очень рада, что выйду замуж именно за него.

— Потому что ты будешь властвовать над ним, — усмехнулась Розамунда.

Сесили тряхнула головой.

— Вот именно.

Жаклин нахмурилась:

— Чужая душа потемки, нельзя быть такой уверенной. Я была знакома с одним джентльменом, который казался тихим и застенчивым. Он выглядел смирной овечкой, а на деле оказался похотливым волком в овечьей шкуре.

Жаклин умолкла, и по ее задумчивому взгляду было видно, что она больше ничего не скажет. Чуткая Розамунда положила ладонь на руку Жаклин и слегка пожала ее. Она поняла, на что намекала Жаклин. И ей очень хотелось завести разговор об Олбрайте, но только не в присутствии Сесили.

Как бы подводя черту под вышесказанным, Розамунда заметила:

— Ну что ж, Сесили, твой герцог будет на нашем балу, и тогда Жаклин решит, кто из животных скрывается под его мягкой пушистой шерсткой.

Сесили рассмеялась.

— У меня нет сомнений, что за зверек скрывается под его обличьем: конечно, это мышь.

Глава 26

Оглядывая зал, Розамунда не сомневалась: бал будет чудесным. Зал был наполнен цветами. Начищенные канделябры сияли, натертый до блеска пол так и манил танцевать. Были приглашены самые лучшие музыканты, а за угощение отвечал нанятый Розамундой французский повар.

За последние три года Розамунда до тонкости изучила роль хозяйки бала, поскольку именно она выступала в этой роли, когда герцог Монфор устраивал бал или другое светское развлечение. Но сегодня все было иначе. В первый раз она принимала бал в качестве графини Трегарт. Кроме того, надо было как можно элегантнее вывести Жаклин в свет.

Розамунда вместе с Гриффином и Жаклин стояла на площадке перед входом в бальный зал, приготовившись к встрече гостей.

Перед балом они пообедали в узком кругу, состоявшем из близких и друзей, среди которых находились две почтенного возраста матроны, которые должны были помочь Жаклин сгладить возможные шероховатости на ее первом в жизни балу.

Во время обеда герцог Монфор неожиданно заговорил с Розамундой:

— Дорогая, в последнее время я почти ненавидел тебя. — Герцог перевел взгляд на Гриффина. — Надеюсь, ничего не случилось.

Избегая внимательных, все понимающих глаз герцога, Розамунда потупилась. Казалось, Монфор обо всем знал. Неужели он даже догадывался, в чем причина? Что она влюбилась в своего мужа?

Конечно, герцог догадывался. Его интуиция и всеведение были просто поразительными.

Розамунда принужденно рассмеялась.

— Мы, дамы Уэструдер, иногда хандрим, вы ведь знаете об этом, ваша светлость?

Теплый свет в глазах герцога заставил Розамунду ласково взять его за руку и пожать ее.

— Ваша светлость, хотя я выгляжу хрупкой и нежной как ангел, я сильная.

Выражение лица Монфора смягчилось. Хрипло вздохнув, он заметил:

— В последнее время мне что-то нездоровится.

— О, так вот в чем причина вашего плохого аппетита, ваша светлость, — с сочувствием произнесла Розамунда. — Я скажу об этом повару, иначе он, бедняга, расстроится, решив, что его искусство не понравилось вашей светлости.

Монфор криво улыбнулся.

— Я краем уха слышал, что вы пригласили на бал вашу матушку. Это правда?

— Да.

— После всего, что она сделала, я полагал, что ты прекратишь с ней общаться. Хотя в любом случае ты можешь рассчитывать на мою поддержку.