7 побед Берии. Во славу СССР! - Сергей Кремлев

Берия был предан своими, но нельзя не задаться вопросом — все ли из этих формально «своих» были и после смерти Сталина такими уж своими?

Иногда оказывается, что многое, если не всё, в судьбах государств и даже человечества зависит от нескольких людей, а то и от одного человека. Так произошло и с СССР Сталина — без Сталина он, по виду всё более усиливаясь, на деле всё более слабел.

И причин тому было две.

Об одной скажу здесь очень коротко, на второй остановлюсь подольше.

Первой причиной стало забвение высшим «хрущёвским», а затем — «брежневским» руководством СССР того очевидного факта, что по мере успехов, особенно — мировых успехов социализма, капиталистический лагерь будет усиливать и усиливать подрывную работу внутри социализма, и формы этой работы будут всё более изощряться и совершенствоваться, а цель у всего этого будет одна — падение СССР и уничтожение социализма и его достижений, особенно — в деле формирования свободного духом человека.

Второй причиной стала абсолютная новизна социалистического строя жизни, небывалость того общества, которое народы России начали создавать под рукой Сталина, при этом только Сталин в полной мере осознал, что укрепление и развитие нового, социалистического, порядка отношений между людьми — задача настолько же плодотворная, насколько и труднейшая.

Доказательством политической и цивилизационной прозорливости Сталина стала его последняя работа, опубликованная осенью 1952 года, — «К вопросу об экономических проблемах социализма в СССР», а доказательством политической и цивилизационной близорукости и даже слепоты как его формальных преемников, так и народов СССР, стало то, что после смерти Сталина эта его работа — вершина всего предшествующего мирового социального анализа, была тут же в СССР забыта и позднее даже подвергнута осмеянию.

В мировой истории нет другого такого примера, когда один человек, лидер нации, так полно и точно был бы воплощением исторической необходимости. Как о сходной фигуре можно говорить лишь о нашем же Петре Великом, но Пётр, при всей его гениальности, был рождён на троне, он получил высшую власть и возможность преобразовывать Россию по праву рождения.

А Сталин это право обрёл в сложнейшей ситуации подъёма к возможности преобразовывать Россию из самых общественных «низов». Сталин не родился Вождём, а стал им потому, что сама жизнь показала и доказала, что Сталин безальтернативен, если Россия хочет развиваться и иметь будущее.

В 70-80-е годы Лазарь Моисеевич Каганович, знавший Сталина так, как его знал мало кто, говорил:

«Сталин никогда не заискивал ни перед кем. Это оригинальный человек, между прочим. Причём его надо брать по временам, по периодам, разный он был. Послевоенный — другой Сталин. Довоенный — другой. Между тридцать вторым и сороковым годами — другой. До тридцать второго года — совсем другой. Он менялся. Я видел не менее пяти-шести разных Сталиных.»

И на вопрос — в зависимости от чего менялся Сталин? — Каганович ответил: «От напряжённости работы. От напряжённости обстановки. От напряжённости борьбы».

Каганович очень точно это сказал — о разных Сталиных в разные периоды его жизни. Но вся жизнь Сталина после революции, то есть его жизнь как государственного деятеля, это и есть история СССР. Поэтому надо говорить и о нескольких СССР Сталина, причём нельзя сказать, что СССР был разным в разное время только потому, что менялся Сталин. Нет, напротив, Сталин менялся и был в разное время разным потому, что менялся СССР, хотя страна менялась прежде всего под воздействием идей и воли Сталина.

Но и противодействие этим идеям и этой воле было огромным и весьма опасным постольку, поскольку оно было многослойным: оно существовало как внутри высшего руководства, так и в низовом антисоветском меньшинстве общества.

Говоря о последнем, надо иметь в виду, что это было действительно меньшинство, причём — абсолютное меньшинство, но в огромной стране даже три процента населения — это примерно пять миллионов человек!

Вот как непросто всё было, и коротко можно сказать так.

Когда социализм в СССР окреп, а это произошло тогда, когда в социализм поверило большинство населения, а особенно — молодые, наиболее деятельные поколения, именно Сталин понял, что дальнейшая крепость социализма будет зависеть от того, возникнут ли в обществе устойчивые и эффективные обратные связи между Властью и абсолютным большинством Народа.

Решение он видел в альтернативном характере прямых выборов по новой Конституции СССР 1936 года. Если бы в один избирательный бюллетень с первым секретарём обкома партии обязательно были бы вписаны рядовой инженер, колхозный бригадир и учитель средней школы, а избрать надо было одного, то партийного лидера области избрали бы только в том случае, если бы он пользовался уважением и авторитетом по крайней мере у половины населения области.

В результате «прозаседавшиеся» и зажравшиеся «лидеры» были бы автоматически из Власти удалены, и Советскую власть осуществляли бы и развивали бы только нужные ей и безмерно, искренне преданные ей руководители.

1 марта 1936 года Сталин дал интервью председателю американского газетного объединения «Скриппс-Говард Ньюспейперс» Рою Говарду, владельцу и редактору ежедневной газеты «New-York World's Telegram and Sun» и главе крупнейшего газетно-журнального концерна, которому принадлежало большинство акций агентства «United Press». 5 марта 1936 года это интервью опубликовала «Правда».

Среди прочих Говард задал тогда и такой вопрос:

— В СССР разрабатывается новая конституция, предусматривающая новую избирательную систему. В какой мере эта новая система может изменить положение в СССР, поскольку на выборах по-прежнему будет выступать только одна партия?

Сталин отвечал так:

— Мы примем нашу новую конституцию, должно быть, в конце года. Как уже было объявлено, по новой конституции выборы будут всеобщими, равными, прямыми и тайными. Вас смущает, что на этих выборах будет выступать только одна партия. Вы не видите, какая в этих условиях может быть избирательная борьба. Очевидно, избирательные списки на выборах будет выставлять не только Коммунистическая партия, но и всевозможные общественные беспартийные организации. А таких у нас сотни.

А далее, пояснив, как он понимает всеобщие, равные, прямые и тайные выборы, Сталин сказал главное:

— Вам кажется, что не будет избирательной борьбы. Но она будет, и я предвижу весьма оживлённую избирательную борьбу. У нас немало учреждений, которые работают плохо. Бывает, что тот или иной местный орган власти не умеет удовлетворить те или иные из многосторонних и все возрастающих потребностей трудящихся города и деревни. Построил ты или не построил хорошую школу? Улучшил ли ты жилищные условия? Не бюрократ ли ты? Помог ли ты сделать наш труд более эффективным, нашу жизнь более культурной? Таковы будут критерии, с которыми миллионы избирателей будут подходить к кандидатам, отбрасывая негодных, вычеркивая их из списков, выдвигая лучших и выставляя их кандидатуры…