Атомная крепость (Книга 2) - Иван Цацулин

Рушников появился примерно через час. Вошел, раскинул руки - дети с радостным визгом бросились к нему. Он обнимал их, осыпал поцелуями, совал им конфеты. Жена поспешила навстречу.

- Там тебя ожидают, - сказала она.

Из-за густых ветвей Годдарт видел, как вдруг всем телом напрягся Рушников-Джим, был он в эту минуту похож на готового к прыжку зверя.

- Кто? - донесся до Годдарта его спокойный, слишком спокойный голос.

- Ну, помнишь, приходил как-то... ему еще семена привезли из Австралии.

- А-а... помню, - и он направился туда, где его поджидал Годдарт.

Встретились любезно, вежливо.

- Не ладится? - осведомился хозяин.

- Боюсь, не приживется, - грустно поддакнул гость, следя глазами за женщиной, находившейся в двух шагах от них.

- Ну ничего, что-нибудь придумаем, - успокаивающе сказал Рушников. Пойдемте ко мне, наверх, - предложил он, - там и поговорим. Заодно и покажу кое-что новенькое.

- Вот и моя святая святых, - шутливо произнес хозяин, открывая дверь в комнату.

Годдарт вошел. Комнатка тесная. На этажерке лежали стопки книг и брошюр по цветоводству, на столе - свежие номера "Правды", "Известий", "Коммуниста", а на стене портреты Маркса, Ленина, огромные, в темных рамах: Джим работал всерьез, продуманно.

Закрыв за собой дверь, он мгновенно преобразился - теперь перед Годдартом стоял не любвеобильный семьянин, нежный муж, а тот самый палач из зондеркоманды, для которого доставляло удовольствие застрелить или повесить собственными руками советского человека, попавшего в лапы немецких фашистов. Это был садист с искаженными в вечном страхе и злобе чертами лица. Годдарт опустился в старенькое кресло и внимательно смотрел на стоявшего перед ним человека. По его знаку тот сел на краешек стула.

- Нас здесь не услышат? - тихо спросил он.

- Нет, можете быть спокойны, - заверил Рушников.

- Когда вы возвратились?

- Неделю тому назад.

- Ну и как?

- Да что ж, операцию провести можно, только...

- Требуется время?

- Само собой - дело-то не простое, - Джим нагнал на лоб морщины.

- Вас что-то смущает? - спросил Годдарт.

- Да, - признался хозяин, - уж очень его охраняют, просто не подойти. Только вы не сомневайтесь, я свое сделаю. Но для этого требуется время. Время и... деньги.

Годдарт молча вынул из бокового кармана толстую пачку банкнот и положил на стол. Глаза Рушникова загорелись. Он поспешно схватил кредитки и быстро спрятал их среди книг, на этажерке. Потом выпрямился и немигающими глазами уставился на своего начальника.

- Будет исполнено. Только подходы к Ландышеву надо искать и здесь.

- И этим поручаю заняться вам, - жестко сказал Годдарт, - у меня имеется план... Сегодня мы с вами должны условиться о проведении операции в целом, - и он жестом пригласил хозяина дачи занять место у стола. - Прежде всего, не откладывая, займитесь Орсой, немедленно!

В тот день на верхнем этаже дачи в Кратове были тщательно разработаны подлые планы, с которыми впоследствии пришлось столкнуться чекистам полковника Соколова.

Солнце спускалось к закату, когда Годдарт покидал дачу "инвалида Отечественной войны". Женщина остановилась на дорожке и смотрела ему вслед. Солнечные блики ярко рдели на ее красивом, добродушном лице.

- Тише вы, - шептала она детям. - Папа устал, его сегодня измучил вон тот ученый дядя, у которого не приживаются австралийские розы.

Годдарт любезно раскланялся и тихо закрыл за собой калитку. Выйдя на затененную улицу, осмотрелся и, убедившись, что за ним никто не следит, быстро направился к станции, - по расписанию через несколько минут к Москве должна отойти электричка. В его ушах все еще слышался ласковый шепот чужой жены: "Тише, дети, папа устал"... Годдарт-то хорошо знал, что в действительности ни мужа, ни отца у них нет - страшный человек-зверь вышагивал сейчас там, в мансарде... Его коллег по зондеркоманде чекисты постепенно повыловили, но ему, Джиму-Рушникову, пока везло, его еще не нашли и не схватили.

Рушникову было о чем подумать. Только что полученное задание Харвуда требовало изворотливости и опыта. Именно он обязан помочь иностранному лазутчику уничтожить плоды труда лучших советских ученых, "ликвидировать" Ландышева. Рушников отлично понимал: резидент Харвуда в Москве в какой-то мере строит свои расчеты на его способности проводить террористические акты. Он отдавал себе отчет в том, что и Годдарт и те, кто стоит над ним, рассматривают его исключительно как бандита, годного для мокрых дел. В сущности, они правы, хотя ему и не хотелось в этом признаться.

Он был травленым зверем. Основательно поразмыслив, остановил выбор на двух своих не знающих друг друга помощниках. Симка Андрюхин - молодой парень, скрывавшийся от суда за убийство, до которого докатился после неоднократных "отсидок" за злостное хулиганство, дебоши, избиения... Рушников спрятал его в надежное место и всегда имел под рукой, "на всякий случай". Богуславский - проходимец высокого полета, не чета Симке Андрюхину, "интеллигент", человек с большими связями. Этот из-за жадности тоже погорел на мокром деле и попал к нему в капкан.

По приказанию Грина Рушников должен был прибрать к рукам Василия Прокудина. Игра стоила свеч - Прокудин не какой-нибудь Андрюхин или Богуславский! Годдарту было приказано получить от Рахитова необходимые сведения о Прокудине, после чего на его след поставили "Джима". Он как тень ходил за Прокудиным, изучал его, искал возможности познакомиться, втереться к нему в доверие. Характер этого человека скоро стал для него предельно ясен - из двух основных способов подхода: подкуп и шантаж, в данном случае не годился ни один, нельзя было и толкнуть его на какое-нибудь преступление, в результате которого он превратился бы в послушное орудие в их руках. На это нечего было и рассчитывать! После долгих раздумий было принято решение воздействовать на Прокудина, так сказать, эмоционально, учитывая при этом и безысходность его положения, и озлобленность всеми и вся, которая, как в том были абсолютно уверены и Годдарт и Рушников, им должна владеть. Следовало и посочувствовать ему и помочь, но помочь самую малость, чтобы раздражение и злоба у Прокудина не только не утихали, а, наоборот, получали все новую пищу.

Знакомство состоялось в скверике напротив учреждения, в котором большую должность имел Ананий Федорович Баранников. Супруги Прокудины в высшей степени расстроенные, печальные, обсуждали вполголоса какую-то семейную проблему, возникшую перед ними в тот день. Прислушавшись к звучавшему отчаянием голосу молодой женщины, Рушников скоро понял, в чем дело: у них заболел скарлатиной ребенок, нужно ехать вот сейчас к нему в больницу, а у них не было буквально ни копейки. Казалось, неведомое провидение способствовало коварным замыслам Грина и Годдарта. Рушников извинился за назойливость, выразил сожаление и глубокий интерес к попавшей в беду семье и предложил принять его помощь, нет, нет - не деньгами, хотя некоторую сумму он и мог бы им одолжить хоть сейчас, - а возможность посодействовать в устройстве на работу и таким образом стать на ноги. Женщина конфузливо молчала, - она не привыкла находиться в подобной ситуации, выслушивать соболезнование незнакомого человека. Прокудин был сдержан. Семен Семенович, как им представился Рушников, не ограничился любезными улыбками, отрекомендовался офицером, вышедшим на пенсию, показал "свой" партбилет, из коего явствовало, что он вступил в ряды партии в дни самых ожесточенных боев с гитлеровцами. Семен Семенович предложил поговорить кое с кем из друзей насчет работы, но Прокудин не спешил, присматривался к нему, - вот тогда-то и пришлось пригласить его с женой посетить в ближайшее воскресенье семью "участника битвы под Москвой" на станции Кратово... Супруга Семена Семеновича, всегда все принимавшая за чистую монету, была очень рада, не находила куда и посадить дорогих гостей, а сам он прочел им целую лекцию по цветоводству. Спектакль удался на славу, Прокудин не мог не принять Рушникова таким, каким тот хотел быть в его глазах. Прокудин и был тем единственным из его знакомых, который иногда бывал у него в Кратове. С Прокудиным следовало держать себя крайне осторожно, дабы не расшифровать себя, и старый гангстер ни на минуту об этом не забывал. В то же время он хорошо понимал, каким ценным агентом может быть Прокудин, пока что понятия не имевший о том, в какие сети он попал, какая смертельная опасность ему угрожает. Семен Семенович с помощью Богуславского устроил Прокудина на небольшое предприятие промкооперации разнорабочим.