Вторжение - Иван Валерьевич Оченков

— Я бы никогда не посмел сказать хоть слово неправды такому человеку как ваше высочество!

— Ладно. Скоро мы это выясним…

— Чего говорит, басурманин? — поинтересовался ничего не понявший из нашей беседы Тацына.

— Говорит, что быть тебе, Степан Федорович, генералом!

— Да ну!

— Вот тебе и ну! Врага побил? Пушки захватил? Ценного языка взял? С таким формуляром прямая дорога в генералы. Если эдак пойдет, ты еще моим начальником станешь. Не оставишь своей милостью?

— Шутить изволите, ваше высочество.

— Не без этого… Союзники, если пленный не соврал будут обходить Севастополь и атакуют Южную сторону.

— Это, стало быть, они по Бахчисарайской дороге через лес мимо Инкермана к Черной речке пойдут, — стал прикидывать вслух казак. — Ближе не посмеют, прямо под наши пушки. Тут их, сукиных детей, и бить надо!

— Поднимай свое воинство, атаман. Некогда отдыхать.

— Стрелков бы по более, ваше высочество. Конным в тех дебрях делать нечего…

— Ничего, спешитесь. Впрочем, пехоту тоже получишь.

— Нельзя ли морячков ваших с Балтики? Уж больно они шельмы ловкие!

— Не наглей, атаман.

— Так ведь в нашем деле без того не обойтись! — простодушно развел руками Тацына, делая вид, дескать, не получилось и не надо…

— Будут тебе морпехи, хитрован. Но смотри, мне эти ребята еще понадобятся.

— Это уж как бог свят, ваше высочество! Нешто мы без понятия?

[1] Не путать с активным участником Русско-турецкой войны 1877–78 годов колесным пароходом РОПИТ «Аргонавт» 1857 года постройки.

[2] Исторический факт. Союзники вышли к Бельбеку вечером и переправлялись до ночи. Сам бивуак был ясно виден из Северного укрепления.

[3] Чавуш — сержант в армии османской империи.

[4] Мулязым (mülâzım) — лейтенант (тур.)

[5] Приказный — ефрейтор в казачьих войсках.

Глава 24

Говоря о последующих событиях, следует отметить, что большие потери, понесенные турками, не слишком огорчили их союзников. По большому счету их без того мало кто считал реальной боевой силой, рассматривая скорее как полезное подспорье, но не более того. Большую часть аскеров после этого несчастного инцидента распределили между английскими и французскими полками, чтобы использовать в качестве носильщиков. И лишь несколько сохранивших оружие и боеспособность батальонов продолжали считаться хоть и вспомогательными, но все же войсками.

Все эти организационные мероприятия не заняли много времени, так что утром можно было продолжать движение в сторону хутора некогда принадлежавшего основателю Севастополя адмиралу Фоме Фомичу Маккензи и давшему название всей округе.

На сей раз в авангарде должны были идти англичане, однако ни лорд Раглан, ни его подчиненные не торопились и как бы ни кипятился красный от охватившего его гнева Канробер, первые батальоны начали марш только около полудня.

Путь союзной армии пролегал через лесистое, узкое и длинное дефиле. По единственной в этих местах дороге тащили обоз и артиллерию, пехоте же пришлось ломиться сквозь густые заросли по обе стороны от нее.

Правую колонну возглавила 3-я дивизия Принца Наполеона, за ней 2-я Боске и 1-я Винуа (напомню, он сменил Канробера на этом посту). Шли они в бригадных колоннах под общим руководством самого Канробера.

По левой стороне шли 4-я и 5-я дивизии, а за ними все, что осталось от турецкой дивизии Сулеймана-паши. Точно так же организовали свое движение и англичане. Легкая дивизия Броуна — слева, шотландцы и гвардия — справа. За ними следовали остальные дивизии. Продвигались войска очень медленно. Больше всего трудностей доставляла артиллерия, которую приходилось свозить по крутому спуску в долину Черной речки.

С наших укреплений было прекрасно видно, как бесконечная вереница красных мундиров вышагивала вдоль опушки леса на Мекензиеву гору и дальше спускались к Черной речке. За ними следовали французы в темных шинелях. Тысячи штыков блестели в полуденном солнце, казалось, весь лес пришел в движение.

— Вы оказались правы, ваше высочество! — заметил Корнилов, внимательно разглядывавший противника в подзорную трубу. — Вражеская армия действительно предпочла перейти на Южную сторону. Иногда мне даже кажется, что вам все известно заранее.

— Твои бы слова, Владимир Алексеевич, да богу в уши, — усмехнулся я в ответ. — Вот только грядущее скрыто во мгле и никому по-настоящему неведомо…

Говоря по чести, я почти не лукавил. Несчетное количество бабочек, раздавленное вашим покорным слугой в прошлом, бесповоротно изменило окружающую меня реальность, и то, что отдельные события все же повторяются, можно объяснить лишь чудом или же чудовищной инерцией истории, категорически не желающей покидать накатанную колею. Но ведь рано или поздно это случится?

Между тем, начав движение в относительном порядке, союзная армия все больше превращалась в слабо организованную и разрозненную толпу. Вынужденные пробираться сквозь густые заросли пехотные колонны, скоро потеряли свой лоск и бравый вид. Не имея проводников и надежных карт, ориентироваться они могли лишь по компасу, отчего нередко сбивались с пути, забираясь в мелкие овраги или балки. В таких случаях приходилось возвращаться, натыкаясь при этом на идущие по их следам следующие части и вступая в бесконечные перебранки.

Стоит ли удивляться, что уже через несколько часов марша войска совершенно смешались и находились в полнейшем расстройстве? [1]

Между тем, у их противников, то есть нас, в изобилии имелись бойцы привыкшие действовать именно в такой местности. В первую очередь, я имею в виду, конечно же, черноморских пластунов. Имевшие богатый опыт бесконечной войны на Кавказской линии черноморцы чувствовали себя в этих лесах как рыба в воде. Приданные Тацыне морские пехотинцы одного из батальонов бригады Лихачева также имели некоторое представление о схватках в лесистой, щедро изрезанной холмами и оврагами местности. Остальным, как, впрочем, и их противникам, приходилось учиться на ходу.

Наскоро разработанный нами план предусматривал одновременное нападение на находящегося на марше противника с разных точек, чтобы тот не мог определить направление главного удара и соответствующим образом отреагировать. Однако, как это обычно бывает в реальной жизни, одни не получили вовремя приказ, другие не успели выйти в заданный район, третьи увидев привлекательную для нападения цель не стали ждать остальных…

Первый удар был нанесен, когда основная масса войск противника уже была за Мекензиевым хутором. Появившиеся позади них казаки нагнали немного отставший от главных сил состоявший почти исключительно из турецких войск арьергард и немедленно напали на него.

Те не растерялись и, перегородив узкое дефиле своим строем, сумели отбить первую атаку. Впрочем, радовались они не долго, поскольку в дело вступила конная артиллерия. Но если ранее в