Ледяное сердце - Людмила Семенова

собственных капризов, после такого весь мир впору ненавидеть! И кто нам тогда помог? Значит, не так все просто в жизни устроено: там свои, тут чужие. А эти ребята вообще классные, и все у них почти как у обычных парней. Говорят они, конечно, чудно, но я приспособился, зато сколько знают народных баек, каких при девушках лучше не рассказывать!

— Это замечательно, Саш, — тепло сказал Илья. — Похоже, мы все понемногу учимся у них, а они у нас. А необучаемым, вроде Латифа, все равно не останется места в нашем мире.

— Точно! — кивнул юноша. — А ты, похоже, у своей русалки сейчас был?

— Саша, она на самом деле не русалка, а дух воды, — заметил Илья. — Да, был у нее, но не в том смысле, что ты подумал.

— И что же я подумал? — весело подмигнул Саша. — Да ладно, Илья! Любишь ты ее, что тут еще думать…

— Это кто тебе сказал?

— Да что я, слепой или глупый? — пожал плечами Саша, и Илья невольно растерялся. Он ни разу не думал о том, нуждаются ли их отношения с Накки в каком-то названии. Просто знал, что она всегда рядом, как верный друг и советчик в потустороннем мире, как неистовая любовница, как мудрая и ласковая зрелая женщина, чья заботливость никогда его не смущала и казалась органичной как сама жизнь. Да, порой ему было неловко от такой самоотдачи, но она раз и навсегда дала понять, что это только ее выбор. И даже теперь, после ее признания об участии Антти, Илья в этом не сомневался. Так значит, и его чувство вины, и благодарность, и безграничное доверие к этой безжалостной хищнице, — все умещалось в одно слово, которое он заставил себя позабыть, спрятать в дальний ящик вместе с мечтами и чудачествами молодости.

— Илья, ты чего такой кислый? — смутился Саша. — Может, я что-то не то спросил?

— Да нет, все ты правильно говоришь — люблю, и она меня любит. Но толку-то с этого, если счастливой ее сделать я не могу…

— С чего ты взял?

— Потому что я умру гораздо раньше нее, и она из-за этого страдает, — вздохнул Илья.

Саша посмотрел на него задумчиво и промолвил:

— Ну слушай, мужчины почти всегда умирают раньше, и ничего, до этого же все вполне счастливо живут…

— Саш, тут все немного сложнее, — добродушно усмехнулся колдун, — я умру сильно раньше: на момент моей глубокой старости Накки останется такой же молодой, какой ты ее сейчас видишь. И это если мороз закончится и мы вообще будем целы. Духи-то его переживут, хоть им тоже несладко приходится.

— И ты ничего не можешь наколдовать, чтобы продлить себе жизнь?

— Нет, Саша, не могу, да если бы и мог… Знаешь, на самом деле для человека в этом нет ничего хорошего. Силенок не хватит, волей-неволей максимум лет через сто захочешь прилечь и отдохнуть от этого мира и всех его завихрений. Ты поймешь, когда немного постарше станешь.

— А ты уже больно стар! Да в жизни столько интересного, что и за двести лет не перепробуешь! — возразил парень. — Просто мы большую часть времени как-то бездарно выкидываем. Но слушай, Илья, а разве плохо, что в старости рядом с тобой будет молодая красавица? По-моему, так это просто мужская мечта.

— Да мне-то не плохо, я вообще только рад, что она будет жить долго и потом еще успеет стать счастливой. К тому же, у прирожденных ведьм довольно болезненная смерть — душа тяжело отходит, это нам такая расплата за то, что живем чуть дольше простых людей. Поэтому я бы хотел, чтобы она в этот момент была рядом, так немного легче. Но ей плохо! И что с этим делать, я не знаю, — горестно сказал Илья.

— Да, такое себе… — растерянно отозвался Саша. — Я тоже до сих пор думаю, каково Вере пришлось, когда я чуть у нее на руках не откинулся.

— Вот-вот, — кивнул Илья. — И как только женщины все это терпят?

— Ну тогда, извини за прямоту, но вам остается только забить на то, что будет дальше. Может, от нас действительно уже послезавтра останутся обледенелые кости, но хоть завтра-то еще можно пожить! Вот так ей и скажи, и главное, порешительнее будь, — заявил Саша, — девушки такое любят.

— А, ну теперь все понятно, — улыбнулся Илья и потрепал парня по плечу. — Если без шуток, то наверное, ты прав. Во всяком случае, мы попытаемся.

Он искренне был благодарен Саше и вышел во двор с более легким сердцем. Метель уже набирала обороты, и пришлось поторапливаться, чтобы отвести Яна в комнату, все время прикрывая его от колючего снега. Мальчик то и дело поглядывал отцу в глаза, видя, что его что-то гнетет, но Илья только ободряюще улыбался.

Наутро, когда сын еще спал в раскладном кресле под пуховым одеялом, Илья услышал тихое шуршание босых пяток, открыл глаза и увидел, что Накки присела рядом. Все такая же безмятежная, с ледяными глазами, в которых лишь блестели искорки давно не виденного солнца.

— Ну как спалось, раккаани[1]? — тихо спросила она, погладив его по щеке.

— Пожалуй, сейчас неплохо, — улыбнулся Илья. — А чем так вкусно пахнет?

— Это я принесла к завтраку ваш любимый черничный пирог. Встала сегодня пораньше и подумала: что время терять? — лукаво подмигнула Накки. — Давай будить мальчика и попьем вместе горячего кофе, взбодримся немного.

— Спасибо, — тепло ответил Илья и стал подниматься. Накки осторожно придержала его руку и шепотом произнесла:

— Подожди, Илкка, я хочу, чтобы ты знал еще одну вещь…

Он посмотрел на нее с улыбкой, но глаза оставались тревожными, и девушка поспешно добавила:

— Запомни, что для меня ты никогда не будешь стариком, сколько бы лет ни прошло. Я всегда буду видеть тебя таким, как сейчас, самым сильным, самым красивым, самым страстным из всех, кто мне попадался на пути. Только позволь мне остаться рядом.

Илья так и не нашелся что сказать — слишком перехватывало горло и дрожали руки, поэтому только привлек ее к себе и бережно погладил по голове. Некоторое время они сидели так почти неподвижно, и наконец он промолвил:

— Слушай, мне кажется или метель с ночи до сих пор не прекратилась? Может, туман так сгустился, но что-то за окном вообще ничего не видно.

— Да, снег так и валит, ребята пока даже не брались за уборку, — вздохнула девушка. — Возможно, ты сегодня не сможешь выйти в лес…

— Возможно, — повторил он, как эхо. — Но дома тоже дела найдутся, верно?

— А как же! — тихо отозвалась Накки и стала наливать кофе. Илья