Орел нападает - Саймон Скэрроу

— Туда? — спросил шепотом Макрон.

— Да! Идем, но… ш-ш-ш!

По мере углубления в лес вокруг маленького отряда все плотнее смыкалась чернильная тьма, и чудилось, будто сам воздух делается гуще и холоднее.

Катон считал каждый свой шаг, стараясь запомнить все повороты, чтобы сохранить в голове мысленную карту маршрута. Когда его счет дошел до сотни, деревья расступились и кромешную тьму разбавило слабое свечение звезд. Внезапно тропа уперлась в сплошной частокол с дверцей, закрытой на задвижку. Запор можно было отодвинуть, потянув за привязанную к нему веревку. Празутаг напряженно прислушался, но в глубине острова царила такая же гнетущая тишина. Единственным звуком, который слышал Катон, не считая биения своего сердца, было отдаленное уханье болотной выпи. Празутаг осторожно потянул за веревку. Заскрипела задвижка, и великан, толкнув дверь, исчез в темноте. Римляне разом сошли с тропы и присели. Спустя мгновение икен высунулся из проема и поманил их за собой.

Позади частокола они обнаружили обширный участок голой твердой земли, окруженный крытыми соломой лачугами. В центре его темнела большая круглая хижина, перед которой на возвышении наподобие подиума стояло похожее на трон кресло, чью высокую спинку венчали раскидистые оленьи рога. Самые громадные и устрашающие из всех, что Катон когда-либо видел. Возле подиума виднелась громоздкая решетчатая жаровня с едва тлевшими, но еще испускавшими слабое оранжевое свечение и легкий дымок угольками.

Ничто не двигалось, ни один из факелов, вставленных в железные скобы, не горел. Нигде не ощущалось никаких признаков жизни, как, впрочем, и чего-либо, угрожающего незваным гостям, не считая зловещих теней, прячущихся за строениями и частоколом. Римляне медленно подошли к ближней лачуге и заглянули внутрь. Там царила кромешная тьма, и Макрой тихо выругался.

— Так дело не пойдет, нам нужен какой-то свет, — прошептал он.

— Командир, это сумасшествие! — прошипел в ответ Катон. — Нас же сразу увидят.

— Кто? Здесь никого нет. По меньшей мере уже несколько часов… ты взгляни на огонь.

— Но куда же они подевались?

— Спроси его.

Макрон ткнул большим пальцем в сторону Празутага.

— Друидов нет. Все ушли, — ответил тот, уловив суть вопроса.

— Ну а раз так, то я позволю себе зажечь огонь, — заявил Макрон. — Мы должны убедиться в том, что здесь и впрямь пусто.

Он выдернул из ближайшей скобы факел и ткнул им в тлеющие уголья. С шипением, рассыпая сверкающие искры, тот занялся. Держа его перед собой, Макрон нырнул внутрь лачуги. Дрожащее пламя осветило каморку с несколькими небрежно застеленными кроватями и алтарем, перед которым лежали две небольшие арфы. Деревянные тарелки и глиняные миски были составлены одна в одну и опущены в бадью с водой.

— Ни очага, ни жаровни — на чем же они готовят? — удивился Катон.

— Никто не готовит, — сказал Празутаг. — Еду приносят. Из поселений.

— Вот это жизнь, ни забот, ни хлопот! — Катон покачал головой. — Неплохо устроились эти друиды.

— Вот что, ребята, — щелкнул пальцами Макрон, — когда кончите толковать об удобствах, может быть, у вас найдется время осмотреть некоторые домишки? Поглядеть, нет ли где каких знаков, оставленных супругой командующего.

Они пошли от лачуги к лачуге, но находили в них лишь скудные пожитки туземцев. Нигде не было никаких следов пленников.

— Надо зайти в самую большую хибару, — предложил Катон. — Думаю, это дом главаря.

— Толковая мысль, — поддержал его Макрон.

— Нет!

Римляне повернулись к Празутагу, чье лицо было искажено гримасой страха. Икен умоляюще помотал головой:

— Не пойду!

— Дело твое, Празутаг! — пожал плечами Макрон.

Вход в хижину, так же как и сама она, выглядел весьма мрачно. Верхняя балка над дверным полотном была украшена резными изображениями оскаленных чудовищ, пожиравших вопящих от боли и ужаса мужчин и женщин. Картина производила столь сильное впечатление, что даже Макрон замешкался на пороге, поднял повыше факел и, присмотревшись, покачал головой.

— Ну и страшилища!

— Думаю, тут показано, командир, какая участь ждет человечество, когда Круак восстанет и заявит о своих правах.

Макрон, вскинув брови, повернулся к Катону:

— Восстанет, говоришь? Ежели так оно и случится, не хотелось бы мне повстречаться с ним вечерком в закоулке.

— И мне, командир.

Дверной проем был завешан тяжелыми звериными шкурами, надежно защищавшими все, что за ними таилось, от постороннего взгляда. Макрон, сдвинув завесу локтем свободной руки, шагнул в обиталище верховного жреца и присвистнул:

— Вот это контраст!

Катон, оглядев просторное помещение, только кивнул. Там и впрямь было чему подивиться. Большую часть пола застилали меха, с одной стороны уходя под широкие, обитые толстым войлоком ложа, с другой — под обставленный резными высокими стульями огромный дубовый стол, так и не прибранный после трапезы, что была, видимо, внезапно прервана, о чем свидетельствовали ряды глубоких деревянных тарелок, наполовину наполненных кусками мяса, торчавшими из застывшего жира. Возле каждой тарелки лежали ломти хлеба с сыром, а на золотых, затейливо и отменно сработанных кельтскими мастерами подставках красовались рога для питья.

— Что до удобств, то заправилы черных жрецов и впрямь живут очень неплохо, — усмехнулся Макрон. — Неудивительно, что они не жалуют любопытных. Однако что же заставило их в такой спешке прервать свое пиршество?

— Командир! — воскликнул Катон, указывая на дальнюю часть помещения, где на голой земле стояла невысокая деревянная клетка с распахнутой дверцей.

Они поспешили туда, но внутри небольшого узилища ничего не было, кроме чем-то прикрытого ночного горшка.

Катон пригнулся, заглянул внутрь и понял, что горшок прикрыт куском ткани.

— Сомневаюсь, что их прятали здесь, — сказал Макрон.

— Погоди, командир.

Катон схватил тряпицу и поднял повыше, чтобы рассмотреть ее в свете факела. То был гладкий мягкий лоскут с шитьем по кайме и сильно испачканный посередине.

— Вонь не пошла? — спросил, морщась, Макрон. — Положи эту дрянь обратно.

— Командир, но ведь это вовсе не дрянь, а то, что мы ищем. — Катон протянул центуриону лоскут. — Это шелк. Римской работы и даже с эмблемой…

Макрон воззрился на искусно вышитую слоновью голову — родовой знак Плавтов.

— Точно! Заложники где-то тут! Или были тут. Но где же тогда их искать?

— Должно быть, их увели с собой друиды.

— Возможно. Но это нужно проверить. Обыщем здесь все. Может, наткнемся на другие следы или поймем, что с ними случилось.