Драконы - Джонатан Стрэн

— Неужели есть какая-то еще?

— К тому времени, как я завершу твое воспитание, Артос, сын дракона, — Артур Пендрагон, ты научишься читать между строк не только в книгах, но и в душах людей.

За этим последовал громкий стон, потом яростный рык, потом — полная тишина.

Решив, что это вполне удачный повод удалиться, Артос побежал обратно к замку, прижимая книгу к груди. Среди множества разных мыслей, мелькавших в его голове, самая тягостная была связана с необходимостью рассказать Мэг о том, что он потерял горшок из-под похлебки. Мальчик подозревал, что ему грозит еще один отвратительный поцелуй.

Артос попробовал читать книгу, но вскоре понял, что в одиночку ее не осилит. Там оказалось полным-полно длиннющих предложений, в которых к тому же то и дело попадались слова на латыни и на всяких прочих языках. Возможно, именно эту сложность имел в виду дракон, когда говорил о «чтении между строк». Единственным, кто мог помочь мальчику в этом непростом деле, был Старый Линн, но он всегда появлялся лишь ближе к вечеру, как раз тогда, когда у Артоса возникало множество дел: он кормил собак, проверял путы охотничьих соколов, мыл полы в кузнице. Если бы отец Бертрам был жив, мальчик наверняка обратился бы к нему. Впрочем, вряд ли из этого вышел бы хоть какой-то толк. Драконова книга не походила ни на Библию, ни на комментарий к ней, а отцу Бертраму, помнится, не особенно нравились все прочие труды. Он то и дело проводил сожжения всяких небогоугодных книг. Даже часослов леди Мэрион, над которым четверо писцов работали почти целый год, и тот был предан огню, потому что в нем Адам и Ева изображались без приличествующих им фиговых листков. Артос знал об этом вполне достоверно, хотя сам ту книгу, разумеется, не видел. Зато, отдыхая на сеновале после обеда, он вполне отчетливо слышал, как Кай рассказывал эту историю своим друзьям, а ему об этом поведала одна из служанок, поднося еду, а та своими ушами слышала, как леди Мэрион жаловалась на происшедшее леди Сильвии. В общем, сомневаться в подлинности вышеупомянутого события не приходилось.

По-видимому, отец Бертрам и впрямь не стал бы помогать своему воспитаннику. Старый Линн — совсем другое дело. Он вполне сносно читал на трех языках: английском, латинском и греческом, а еще умел разбирать древние руны. Ходили слухи, что в его комнате полным-полно книг. Линн знал на память поэму «Зачатие Придери», которая очень нравилась Артосу своим величавым звучанием, и любил рассказывать истории о детях Лира, и о магическом котле, и о железном доме, и о том, откуда появился конь Брана. До того, как со стариком приключился удар, ему особенно хорошо удавалась «Битва деревьев». Ни один торжественный ужин в замке не обходился без того, чтобы Линн не прочел эту поэму. Среди воинов лорда Эктора было несколько ирландцев — они называли Линна «бардом», что на их языке означало «сказитель» (по крайней мере, Артос так понял из их долгих и путаных объяснений). Когда эти воины говорили о Линне, в их голосах звучало уважение и даже благоговейный страх.

Артосу всегда казалось, что старик его недолюбливает. Возможно, он не испытывал к мальчику открытой неприязни, но явно предпочитал бедному приемышу полноправных наследников. Линн был особенно благосклонен к сэру Каю, у которого, по мнению Артоса, мускулы росли гораздо быстрее, чем ум. Еще старик с удовольствием болтал с наглым драчуном сэром Бедвером и красавчиком сэром Ланкотом. Артос и сам был не прочь подружиться со знатными отпрысками — поначалу он пытался снискать их благосклонность, таская их заплечные мешки и помогая с учебой. Потом вся троица быстро повзрослела. Заметно обогнав приемыша в росте, они окончательно обнаглели. Однажды во дворе сэр Ланкот набросился на Артоса и стянул с него штаны, а сэр Кай и сэр Бедвер позвали служанок поглазеть на это зрелище. Именно после этого Мэг прониклась нежностью к несчастному. Артос же относился к поварихе с презрением, а своих бывших приятелей даже немного жалел, хотя они были старше, выше ростом и лучше устроены в жизни.

Однако, думал Артос, нельзя же вечно помнить обиды. Особенно если это мешает обрести мудрость. Сам он никак не мог прочесть книгу дракона и нуждался в помощи. Впрочем, Кай, Бедвер и Ланкот читали куда хуже его. Они с трудом разбирали слова в своих молитвенниках. Сэр Эктор вообще не знал грамоты. Значит, ничего не оставалось, как обратиться к Старому Линну.

Самое досадное, что в тот день после обеда аптекарь куда-то запропастился. Обыскав весь замок, Артос решил отправиться к кузнецу, давнишнему приятелю старика.

— Заходи, юный Арт, — приветствовал его на пороге Магнус Питер. — Вчера мы с тобой, кажется, не договорили. Ты, помнится, бормотал что-то насчет меча и камня?

Артос изо всех сил пытался придумать, как бы ему перевести разговор на другую тему и наконец узнать, где искать Линна, но кузнец был явно не из тех, кого легко сбить с толку. Он продолжал расспрашивать мальчика о причине вчерашнего визита. В конце концов Артосу не оставалось ничего другого, как снять с плеча сумку и достать оттуда свое сокровище. Мальчик положил его перед кузнецом на наковальню. Камень тихонько звякнул и ярко вспыхнул на солнце.

От волнения Магнус закусил нижнюю губу и отчаянно запыхтел:

— О небеса! Малыш, откуда у тебя такая красота?

Артос понимал, что, если скажет правду, его в лучшем случае просто объявят лжецом, а в худшем — еще и поколотят. Ему вдруг пришло в голову, что то же самое может произойти, когда он покажет свою книгу Линну. На этот раз мальчик предпочел солгать:

— Мне его дал… отец Бертрам, и вот я…

Дальше он ничего не придумал. По своей природе он был очень честен. Ему казалось правильнее молчать, чем врать.

— Ты до сих пор хранил его, — подсказал ему кузнец. — Ну, оно и понятно, в нашей деревне такую драгоценность и сменять-то не на что.

Артос молча кивнул, мысленно благодаря Магнуса Питера за то, что тот сам все придумал за него.

— И что ты хочешь за этот камень? — спросил кузнец с натужной веселостью, которую сам в себе почитал за хитрость.

Артос твердо знал, что, торгуясь с кузнецом, лучше прикинуться простаком, и потому сказал прямо:

— Мне нужен меч.

— Ну разумеется!

Тут Магнус Питер от души расхохотался, запрокинув голову и хлопая себя по ляжкам.

Так как двое других кузнецов, которых знал Артос, смеялись точно так же, мальчик сделал вывод, что этот смех является неотъемлемой частью их профессии.

Наконец мастер успокоился. Склонив голову набок, он вопросительно посмотрел на Артоса:

— Ну и?

— Я уже достаточно взрослый, чтобы иметь свой собственный меч, — заявил Артос. — Думаю, этого должно хватить на хорошее оружие.