Темный карнавал (сборник) - Рэй Брэдбери

– Да, наверное. Может, и получится, не знаю. Может, и получится. Да, наверное. Спасибо и прости за беспокойство.

– Да за что, к черту, спасибо. Я разъединяюсь. Жена зовет к столу.

Херб Томпсон повесил трубку.

Сел за обеденный стол; жена села напротив.

– Это Аллин? – спросила жена; Томпсон кивнул. – Аллин с его ветрами: ветер в гору, ветер с горы, ветер жаркий, ветер холодный. – И жена протянула Томпсону до краев наполненную тарелку.

– У него была неприятная история в Гималаях, во время войны.

– Ты веришь тому, что он рассказывает об этой долине?

– Рассказ интересный.

– Туда полезли, сюда забрались… Зачем карабкаться черт-те куда, чтобы там перетрусить?

– Шел снег, – сказал Херб Томпсон.

– Правда?

– Снег, дождь, град и ветер – все случилось разом там, в долине. Аллин мне десять раз рассказывал. Он рассказывает так, что заслушаешься. Он забрался на большую высоту. Облака и все такое. И долина зашумела.

– Ну наверно, – хмуро бросила жена.

– Словно бы ветер был не один, а множество. Ветра со всего мира. – Он проглотил кусок. – Так Аллин говорит.

– Прежде всего, зря его туда понесло. Суете всюду любопытный нос, а потом воображение разыгрывается. Покоя от вас нет, вот ветра на вас и накидываются.

– Хватит шутить, он мой лучший друг, – огрызнулся Херб Томпсон.

– Глупость несусветная!

– Как бы то ни было, он очень многое пережил. Позднее была буря в Бомбее, а через два месяца – ураган на островах в Тихом океане. И в тот раз, в Корнуолле.

– Я не готова сочувствовать человеку, который на каждом шагу попадает в бури и ураганы и от этого у него мания преследования.

Телефон снова зазвонил.

– Не бери трубку, – сказала жена.

– Может, это что-то важное.

– Это опять Аллин.

Телефон прозвонил девять раз, супруги не отвечали. Наконец он смолк. Томпсон с женой закончили обед. За дверью, в кухне, легкий ветерок шевелил занавески у приоткрытого окна.

Телефон снова зазвонил.

– Нет, я так не могу, – сказал Херб Томпсон и взял трубку. – А, Аллин, привет.

– Херб! Он здесь! Он добрался сюда!

– Ты слишком близко держишь трубку, отодвинься немного.

– Я стоял в открытых дверях и ждал. И увидел, как он двигается по шоссе, как раскачивает по пути деревья, как затряслись деревья у самого дома; и он нырнул к двери, и я захлопнул дверь перед самым его носом!

Томпсон молчал. Ему не шли в голову слова, пока в дверях прихожей стояла жена и наблюдала.

– Интересно, – произнес он наконец.

– Он окружил дом, Херб. Я не могу сейчас выйти, не могу ничего сделать. Но я его ловко обставил: в самый последний момент захлопнул и запер дверь! Я был готов, я не одну неделю готовился.

– Я слушаю, рассказывай, Аллин, старина. – Под взглядом жены Херб Томпсон говорил жизнерадостным тоном, но на шее у него выступила испарина.

– Это началось полтора месяца назад…

– Правда? Ну-ну.

– …Я-то думал, что все уладилось. Думал, он отступился, оставил меня в покое. Но он просто выжидал. Полтора месяца назад я услышал, как ветер смеялся и шептал у меня под окнами. Не очень долго, какой-нибудь час, и не очень громко. Потом он улетел.

Томпсон кивнул в телефонную трубку:

– Рад это слышать, рад слышать.

Жена не спускала с него глаз.

– На следующий вечер он вернулся. Хлопал шторами, вздувал искры в камине. Это повторялось пять вечеров, каждый раз с чуть большей силой. Когда я открывал переднюю дверь, он накидывался на меня, стараясь вытянуть наружу, но у него не хватало силы. А сейчас хватает.

– Рад слышать, что ты себя лучше чувствуешь, – сказал Томпсон.

– Ничуть не лучше, что там с тобой? Жена слушает?

– Да.

– А, понятно. Я знаю, меня можно принять за дурачка.

– Ничего подобного. Продолжай.

Жена Томпсона вернулась в кухню. Он вздохнул свободно. Сел на стульчик у телефона.

– Продолжай, Аллин, тебе надо выговориться, лучше будешь спать.

– Он теперь окружил дом, огромным пылесосом присосался к стенам. Деревья кругом гнутся.

– Странное дело, Аллин, здесь у меня ветра нет.

– Конечно, ему нужен не ты, ему я нужен!

– Не знаю, как еще это объяснить.

– Это убийца, Херб, доисторический убийца, таких жестоких свет еще не видел. Большая сопящая собака, ищет меня, вынюхивает. Тычется в стены своим огромным холодным носом, втягивает воздух: я в гостиной – весь напор в гостиную, я в кухне – весь напор туда. Пытается забраться в окна, но я их укрепил, в дверях обновил петли и засовы. Дом крепкий. В старые времена дома строили на совесть. У меня сейчас всюду горит свет. Весь дом ярко освещен. А то ветер следовал за мной от окна к окну, следил, где зажигаются лампочки. Ох!

– Что такое?

– Он только что взялся за переднюю дверь!

– Лучше бы ты переночевал у меня, Аллин.

– Не могу! Боже, я не могу выйти из дому. Я ничего не могу сделать. Господи, я знаю этот ветер, он большой и хитрый. Только что я попробовал закурить сигарету, но спичку загасило сквозняком. Этому ветру нравится играть в кошки-мышки, нравится меня дразнить, он нарочно медлит, всю ночь медлил. А теперь! Господи, видел бы ты мой рабочий стол, что делается с моей старой книгой о путешествиях. Легкий ветерок – через какую такую малюсенькую дырочку он просочился, одному богу известно, – откидывает обложку, листает страницы, одну за другой. Ты бы только видел. Там мое предисловие. Помнишь мое предисловие к книге о Тибете, а, Херб?

– Помню.

– Книга посвящена тем, кто потерпел поражение в игре стихий, а написал ее человек, который видел, но всегда избегал возмездия.

– Да, помню.

– Свет погас.

В телефоне затрещало.

– Электропитание нарушено. Херб, ты там?

– Я у телефона.

– Ветру не понравилось, что во всем доме горят лампочки, и он повредил линию электропередачи. Теперь, наверно, очередь за телефоном. Настоящий поединок, скажу я тебе, я и ветер! Погоди минутку.

– Аллин? – Молчание. Херб приник к трубке. Из кухни выглянула жена. Херб Томпсон ждал. – Аллин?

– Вот и я, – доложил голос в трубке. – От двери дуло, я заткнул щель под дверью, чтобы не простудить ноги. Теперь, Херб, я даже рад, что ты не приехал; лучше не втягивать тебя в эту заварушку. Он разбил окно гостиной, по дому гуляет буря, срывает картины со стен. Слышишь?

Херб Томпсон прислушался. Из трубки несся дикий вой, свист и стуки. Аллин повторил, перекрикивая шум:

– Слышишь?

Херб Томпсон нервно сглотнул.

– Слышу.

– Я ему нужен живым, Херб. А то бы он одним бешеным порывом смел дом с лица земли. Тогда бы я погиб. Но я ему нужен живым, он хочет разорвать меня на части, палец за пальцем. Ему нужно то, что внутри меня. Мой разум, мой мозг. Ему нужно мое жизненное начало, душевная сила, мое эго. Интеллект, вот до чего он добирается.