Послание из тьмы - Роберт Чемберс

Постепенно в душе моей начала зарождаться тревога. Не могу сказать почему, но я никак не мог успокоиться. Это было инстинктивное предупреждение об опасности. Психические способности часто стоят на страже человеческого разума, и, как только раздается сигнал тревоги, они начинают действовать, порой даже бессознательно.

Так вышло и со мной. Я задумался о том, где я нахожусь, и кто меня окружает, и как я должен действовать в случае нападения, а затем в голове у меня без видимых внешних причин вспыхнула четкая мысль: я попал в беду. Благоразумие подсказывало: «Веди себя спокойно, не подавай виду» – и я вел себя спокойно, не подавая виду, что чувствую на себе недобрые, хитрые взгляды. «Их по крайней мере двое, если не больше». Боже мой, какая это была жуткая мысль! Возможно, хижину с трех сторон окружают злоумышленники! Возможно, я очутился в логове банды головорезов, каких могла произвести на свет только случившаяся полвека назад революция.

Вслед за ощущением опасности ожила и моя наблюдательность, я сделался даже более бдительным и осторожным, чем обычно. Взгляд старухи то и дело возвращался к моей руке, и после быстрого осмотра мне стала ясна причина такого интереса – мои украшения. На левом мизинце я носил большой перстень с печатью, а на правом – кольцо с крупным бриллиантом.

Что ж, если уж мне и в самом деле угрожала опасность, первым делом следовало отвести от себя подозрения. Поэтому я перевел разговор на ремесло тряпичника… затем заговорил о канализационных трубах, о различных вещах, которые порой там находят, и наконец постепенно добрался до драгоценностей. Затем, ухватившись за благоприятную возможность, я спросил у старухи, что она об этом знает. Она ответила, что знает, но не слишком много. Я вытянул правый мизинец, показал кольцо и поинтересовался ее мнением об украшении. Она пожаловалась, что глаза в последнее время начали подводить ее, и склонилась к моей руке.

«Прошу прошения, так вам, верно, будет удобнее», – с беззаботным видом заявил я, стащил кольцо с пальца и передал ей. Алчный огонь озарил иссохшее лицо старухи, как только она коснулась камня. Она украдкой бросила на меня взгляд, быстрый, словно вспышка молнии. Затем снова сгорбилась над кольцом, почти спрятав лицо и будто бы внимательно разглядывая бриллиант. Старик посмотрел вдаль, а затем извлек из кармана завернутую в бумагу пачку табака и трубку, которую тут же принялся набивать. Я воспользовался недолгой передышкой, когда оба они отвлеклись от наблюдения за моим лицом, и поспешно оглядел хижину, уже погруженную в сумерки. Вокруг по-прежнему были разбросаны дурно пахнущие груды разнообразного хлама, ужасный окровавленный топор все так же стоял у стены в правом углу, и повсюду сквозь полумрак зловеще сверкали крысиные глаза. Точно такой блеск я разглядел в щели между досками над самой землей. Нет, постойте! Эти глаза были крупнее, сверкали ярче и с большей злобой.

Сердце мое замерло, в голове все смешалось, и я ощутил нечто похожее на опьянение, едва находя в себе силы удерживать тело в вертикальном положении. Затем, мгновение спустя, я уже был спокоен, хладнокровен, полон сил и готов к любым неожиданностям, полностью возвратив контроль над своими чувствами.

Теперь я в полной мере ощущал грозившую мне опасность. Отчаянный народ окружал хижину со всех сторон и внимательно наблюдал за мной! Трудно было даже предположить, сколько их прячется сейчас на земле под этими стенами. Я понимал, что я сильнее каждого из них, и они тоже это понимали. Кроме того, они понимали, что я, как истинный англичанин, не сдамся без боя, и потому ждали удобного момента для нападения. Я почувствовал, что за несколько последних секунд получил значительное преимущество, поскольку знал теперь об опасности и правильно оценивал ситуацию. Пришло время испытать мое терпение – боевое испытание начнется несколько позже.

Старуха подняла голову и с удовлетворенным видом произнесла:

«Очень хорошее кольцо, в самом деле прекрасное! Ах, боже мой! Когда-то и у меня были такие кольца – много колец, и браслеты, и серьги! О, в те славные времена весь город плясал под мою музыку! А теперь они забыли меня! Забыли? Да они даже не слышали обо мне! Возможно, их деды еще помнят меня, по крайней мере некоторые из них!»

Старуха рассмеялась резким, каркающим смехом. А затем, вынужден это признать, поразила меня, вернув кольцо с некоторым старомодным изяществом, в котором чувствовался оттенок сострадания и грусти.

Старик посмотрел на нее с неожиданной злостью, приподнялся с табурета и хриплым голосом обратился ко мне:

«Дайте взглянуть!»

Я уже собирался протянуть ему кольцо, однако старуха остановила меня:

«Нет! Не отдавайте его Пьеру! Пьер большой чудак. Он вечно все теряет, а это кольцо такое красивое!»

«Стерва!» – воскликнул взбешенный старик.

Старуха внезапно снова заговорила, возможно, чуть громче, чем это было необходимо:

«Подождите! Я хочу рассказать вам об одном кольце».

Что-то в ее интонации неприятно кольнуло мой слух. Возможно, все дело было в моем обострившемся восприятии или предельном нервном возбуждении, но мне вдруг показалось, будто обращается она вовсе не ко мне. Оглянувшись украдкой, я различил крысиные глазки за грудой костей, но не обнаружил тех глаз, что прятались за задней стеной. Однако уже через мгновение они появились вновь. Сказав свое «Подождите!», старуха предоставила мне отсрочку, а ее сообщники вернулись на прежние позиции.

«Однажды я потеряла кольцо – прекрасное кольцо с бриллиантом, раньше принадлежавшее самой королеве. Его подарил мне один откупщик, позднее перерезавший себе горло, потому что я прогнала его прочь. Я думала, что кольцо украли, и подозревала в этом кого-то из своих людей, но так и не нашла никаких следов. Полиция же решила, что оно упало в канализацию. Мы спустились туда – я была в лучшем своем платье, потому что не могла никому доверить судьбу моего чудесного кольца! С тех пор я узнала много нового о канализационных трубах, а также о крысах, но я никогда не забуду ужас, который тогда испытала, – стена сверкающих глаз начиналась сразу за границей света зажженных факелов. Итак, мы очутились прямо под моим домом, обыскали все сливные отверстия и там, в грязи, нашли мое кольцо, а затем вернулись назад. Но перед этим обнаружили кое-что еще! Когда мы уже подходили к двери, толпа канализационных крыс – в человечьем обличии на сей раз – окружила нас. Они рассказали полицейским, что один из них не вернулся назад из этой трубы. Он отправился туда незадолго до нас и, если даже заблудился, все равно не мог уйти далеко. Они попросили нас помочь в поисках своего товарища. Меня пытались не пустить вместе со всеми, но я настояла на своем. Это было новое волнующее приключение, и разве я только что не возвратила себе кольцо? Мы прошли не так уж много, прежде чем наткнулись на то, что искали. Там скопилось немного воды, и дно трубы было засыпано битым кирпичом и прочим мусором. Этот человек сражался до конца, даже после того, как погас его факел. Но их было слишком много! Они быстро с ним справились! Кости были еще теплыми, но уже без единого кусочка мяса. Они сожрали даже своих сородичей, и крысиные кости лежали вперемешку с человеческими. Они восприняли все спокойнее тех других – которые прозывались людьми, но принялись потешаться над своим мертвым товарищем, хотя и собирались помочь ему, пока он был жив. Что за вздор! Какая разница – живой он или мертвый?»