«Волкодавы» Берии в Чечне. Против Абвера и абреков - Юлия Нестеренко

— Настала моя очередь идти в караул. Я вышел на улицу и занял свой пост возле кукурузной сапетки. Начавшаяся вечером метель постепенно стихала, но снег продолжал падать густой стеной, и уже в нескольких метрах ничего не было видно. Самая бандитская погодка! Я повыше поднял воротник полушубка, опустил уши у красноармейской шапки-ушанки и повернулся спиной к ветру.

Внезапно из-за плетня поднялась какая-то неясная тень.

— Нэ стреляй, я свой, — прохрипел слабый голос с явным чеченским акцентом.

Я на всякий случай передернул затвор и направил винтовку на приближающегося ко мне медленными шагами горца. Он шел, тяжело опираясь на суковатую палку и волоча по земле ногу. Чеченец был далеко не молод, даже скорее стар: его морщинистое лицо заросло клочковатой седой бородой, спина горбилась под коричневой сильно поношенной буркой.

— Не подходи близко! — крикнул я, угрожающе поводя в его сторону стволом винтовки. Конечно, сам он выглядит немощным стариком, но кто знает, каких пакостей можно ждать от коварных бандитов.

— Мине нужна ваша командира, — объяснил старик, дополняя свои слова жестами. — Я скакать сюда на коне, сказать в нашем аул спать немецкий диверсанты…

— А где же твой конь? — все еще не верил я.

К моему счастью, из хаты вышел Чермоев и быстро объяснился со стариком на родном языке. Оказывается, этот пожилой горец действительно ехал в крепость, чтобы сообщить о пришедших в их аул чужаках, но его конь упал в невидимую под слоем снега яму и сломал ногу; при падении тяжелая туша придавила и самого старика: тот еле выбрался и пришел в село за помощью. Со слов пришедшего, вчера вечером в их ауле разместилась банда, сколько их точно, он не знает, но среди них он четко отличил троих, выглядевших явно не как горцы и говорящих между собой на незнакомом языке.

Старика завели в дом, а я быстро взнуздал коня и поскакал в крепость за подмогой.

Буквально через полтора часа аул был окружен взводом НКВД. Капитан Чермоев, во избежание напрасных жертв со стороны мирного населения, попытался было договориться о выдаче бандитов, но старейшины ответили отказом, ссылаясь на то, что по горским законам для хозяев выдать гостей является бесчестьем. Асланбек попытался обратиться напрямую к бандитам, говоря, что джигитам позорно укрываться за спинами женщин и детей, но в ответ на его слова из ближайших домов раздалась пулеметная очередь. Тогда командир отряда приказал начать минометный обстрел аула.

Рассказывает рядовой Гроне:

— Естественно, никого из немцев на эту спецоперацию не взяли, рассказ о ней мы услышали от Нестеренко. Помню, что меня жутко поразил его рассказ о минометном обстреле аула. Я знал, что при обнаружении партизан в белорусском селе подобные методы, не задумываясь, применили бы айнзатц-команды СС; но ведь как бы то ни было, речь шла об ауле, где жили граждане СССР, пусть даже не очень лояльные к Советской власти, и большинство из них были женщины, дети и старики. Я, кажется, даже что-то сказал по этому поводу (но, боже упаси, я не стал сравнивать взвод НКВД с айнзатцкомандой, я уже знал, чего не стоит говорить в присутствии наших друзей-чекистов). Но Петров все равно разразился длинной гневной тирадой:

— Здесь, на Кавказе, свои особенности. Я потомственный казак, в органах служу уже пятнадцать лет, имел дело с их абреками еще с конца двадцатых годов и прекрасно знаю их нравы: те мягкие меры, которые мы применяем, отнюдь не влияют на горцев так, как бы они влияли на цивилизованный народ. Наоборот, у них возникает впечатление о нашей слабости. Взять, к примеру, случай с изуродованным красноармейцем нашего полка, когда селение, жители которого замучили красноармейца, не понесло должного наказания, а выискивались отдельные виновники, которых селение укрыло. Данный случай они отнесли к нашей гуманности, которая им непонятна, по условиям их нравов и обычаев: ведь у них принята кровная месть, несоблюдение которой позорит весь род. У них, как ни у кого, круговая порука. У них нет случая, о котором не знало бы все население, и нет скрывающегося бандита, места которого не знает население. По их адатам ответственность несет не преступник-убийца, а весь род и поколение. Мы не разрушили еще этих взглядов, мы считаться с этим должны. А некоторые гнилые интеллигенты приезжают сюда из Москвы и разводят сопли, сетуя на «недостаточное проведение партийно-массовой и разъяснительной работы среди населения». Да бомбить эти аулы надо ковровыми бомбардировками! Вот товарищ Берия правильно понимает, что тут порядок надо наводить железной рукой!

Майор выстреливал слова, как пулеметные очереди, яростно размахивая руками, но я прекрасно понимал, чем обусловлена его досада: пока велись переговоры, основному составу бандитов удалось скрыться. Дело в том, что аул был окружен только с трех сторон, с четвертой стороны была пропасть; никому и в голову не пришло, что диверсанты воспользуются этим путем отступления. Но у профессиональных альпинистов было при себе специальное горное снаряжение, которым они не преминули воспользоваться.

Группа Ланге благодаря проводникам-чеченцам смогла перейти через фронт на оккупированную германскими войсками территорию. Вышли всего трое немцев и два проводника. Обер-лейтенант доложил в центр о «героической гибели группы Шмеккера», павшей в неравном бою с НКВД. Всех членов нашей группы «посмертно» даже наградили железными крестами. Вот так и получилось, что рядовой Вольфганг Гроне официально погиб. Но для меня это имело особый мистический смысл. Как будто действительно какая-то худшая часть меня умерла в 1942 году.

Тетя Тося уговорила меня покреститься в православие и сама стала моей крестной матерью. Она же выбрала день для совершения таинства — 25 января, день обращения святого Павла.

При крещении мне дали имя Павел. С одной стороны, оно было похоже на мое прежнее имя Пауль, а с другой — было тоже глубоко символично. Знаете историю апостола Павла? Сначала этот римлянин был среди гонителей Христа, но затем прозрел и стал одним из его верных последователей христианства. Тетя Тося хорошо знала Библию и сказала, что история моей жизни чем-то похожа на житие этого апостола.

ЧАСТЬ 8

Рассказывает старшина Нестеренко:

— Новый 1943 год начался весьма неудачно для вермахта. На Южном фронте Красная Армия перешла в наступление. 3 января наши войска освободили города Малгобек и Моздок, 4 января было освобождено родное село Димпера Каново.

Один из моих одноклассников, участвовавших в этом наступлении, со смехом рассказывал: «31 декабря 1942 года, в самую новогоднюю ночь, наша часть с боем ворвалась в немецкие блиндажи. А там елка в гирляндах, столы накрыты к празднику. И тут мы вместо Деда Мороза со Снегурочкой появляемся! Фрицы, конечно, не ждали такого «новогоднего подарка».