Кровавый закон - Анастасия Вернер

«Она не сумасшедшая!», — мысленно возразила Олиф, но вслух сказала:

— Да, — и спустя мгновение не без злорадства добавила: — как Рэй.

— Как Рэй? — слегка удивился мужчина. — По-твоему, Рэй сошла с ума?

— Во всяком случае, раньше она не была такой… — на языке крутилось очень характерное словечко, но Олиф решила побыть вежливой: — странной.

— Рэй всегда была очень тем…

Что он хотел сказать, девушка так и не узнала. Их прервала неожиданно распахнувшаяся дверь. Ринслер буквально взорвался от такой наглости. Никто не мог позволить себе такого, кроме, конечно, Хозяина.

— Как это понимать?! Ты что, к старому товарищу в комнату пришел, или я чего-то не понял?!

— Простите, — запыхавшийся парень выглядел жутко напуганным. Вот только страх этот был вызван явно не тоном Рислера. — Простите, но это срочно! Там… там… — Белобрысый гость согнулся пополам и втянул воздух, переводя дыхание.

— Ну?!

— Там в камере оба стражника без сознания, а Лекстера…

Если бы кто только мог знать, как Олиф хотела услышать окончание этой фразы, но Ринслер неожиданно поднял руку вверх, прерывая парня, повернулся к девушке и приказал:

— Жди за дверью.

Выбора у нее не было, пришлось выйти в коридор. Несмотря на то, что дверь была плотной и деревянной, слышимость была не такой уж плохой. Олиф даже не пришлось прислоняться ухом к замочной скважине и нервировать Песчаников. Она просто остановилась рядом с дверью и напрягла слух.

— А ты какого дьявола стоишь здесь?!

— Но ведь… вам сказать…

— Мне?! Ловить его нужно было, идиот!! Бегом к главному корпусу, двоих берешь с собой, и по восточному тоннелю — на перехват! По западному, в обход, пойдет Орлиный Глаз еще с двумя, ты понял?! Живо исполнять приказ!!

— А вы, сэр?

— Исполнять!!!

В этот момент дверь резко распахнулась и врезалась в стену, заставив Олиф подпрыгнуть от неожиданности. Все, что она успела рассмотреть: белокурый парень побежал в темный тоннель, а Ринслер, нацепив на пояс меч, грубо отдал еще один приказ:

— Девчонку доставить в ее комнату.

Сбежал, падла. Ринслер с такой силой сжал челюсти, что послышался хруст. Когда его поймают, он, Ринслер, уж точно постарается, чтобы его бывший друг выстрадал — да, именно выстрадал, все то, что ему пришлось пережить. Одни нервы от этого козла.

Мужчина ворвался в темницу. Стражников на входе, естественно, не было. Твою ж мать. Ринслер разъяренно ударил кулаком по стене. Чертов Лекс!!! Если он и мог сбежать, то кроме тоннелей другого выхода тут нет. Этому придурку придется обойти либо весь восточный, либо западный коридор. А там его уж точно поджидают Песчаники. Далеко все равно не уйдет.

Ринслер прошел вдоль всех камер до конца, открыл малоприметную заплесневевшую дверь и начал спускаться еще ниже. Преимущество нижних камер было существенным: даже если выберешься из-за решетки, копать все равно бесполезно, а скрываться в подземелье — тем более. Из этих тоннелей, если, конечно, не быть Песчаником, все равно не выбраться.

Мужчина спустился по полуразвалившейся лестнице, дошел до камеры, где должен был быть его бывший друг, да так и обомлел.

— Ого, Его Королевское Высочество собственной персоной, — ухмыльнулся Лекс.

Ринслер впервые в жизни почувствовал полную растерянность.

Лекс сидел в камере, облокотившись о стену. Мужчина весь был в засохшей крови, волосы слиплись, одежда истерзана, и, тем не менее, он выглядел таким… довольным. Просто светился от счастья. Улыбаться не мог — слишком больно было раненным губам, да и кровавые подтеки начинали ныть от любого движения лицевых мышц, однако за него все говорили его глаза.

— Ты что тут устроил, гад?! — наконец пришел в себя Ринслер.

— А что? Простите, Ваше Высочество, что ножки не целую. Я очень брезглив.

— Какого дьявола?! Где охранники?!

— А, эти странные люди? Они решили, что очень устали и прилегли отдохнуть.

— Ты сейчас нарвешься, козлина.

— У-у, — поморщился Лекс, — как грубо.

Легкие не выдержали, и следующие несколько секунд мужчина пытался откашлять мокроту вперемешку с кровью.

— Ну как, нравится? — зло поинтересовался Ринслер. — Доигрался, придурок. Ты еще не знаешь, что такое грубость.

— Не ругайся, мамуль, — миролюбиво сказал Лекс и снова закашлялся.

— Я тебя сейчас урою. Зачем ты все это устроил?!

— Тут так скучно.

Ринслер с такой силой ударил по решетке, что та пошла дребезжащими волнами.

— Поиграть захотелось?!

— Да, мам. Только у меня формочек нет. Купи, а? — и бровью не повел Лекс.

Ринслер глубоко вдохнул. Этому придурку больше не удастся вывести его из себя.

— Ты влип, приятель. Крупно влип.

— Мам, ты не знаешь, что такое влип, уж поверь.

— Ты ведешь себя, как идиот.

— Мне было у кого поучиться, — не без злорадства ответил Лекс.

— Что, весело? — Ринслер присел на корточки и прижался к решетке. — Ты еще не веселился по-настоящему. Помнишь тот Бой? Да, тот, где ты валялся в грязи, а все остальные только и ждали, когда же я тебя добью. Но это же не весело, да? Обещаю, я устрою тебе что-нибудь похлеще. Раз ты так просишь.

Лекс усмехнулся какой-то странной ухмылкой, с примесью горечи. Он чуть приподнялся на руках, оторвался от стены и поморщился от боли. Ринслер вспомнил, как не без удовольствия бил его по ребрам. Сломал, скорее всего. Надо отдать парню должное: даже не пискнул, а боль была сильной, уж Ринслер-то это знал.

Лекс схватился за решетку и, подтянувшись, придвинулся к ней вплотную так, что его лицо оказалось как раз рядом с лицом своего бывшего друга.

— Каким бы ты грозным не хотел казаться, ты все равно останешься безмозглой тряпкой. Дружище, неужели за эти годы ты так ничего и не понял? Плевать мне на твой Бой и как сильно ты меня унизишь. Я буду устраивать этот цирк каждый раз. Ты будешь ставить сюда все новых стражников, а я буду выбираться из этой камеры и вырубать их. И ты снова и снова будешь приходить сюда, и говорить, как ты меня ненавидишь. Но подумай, кого из нас двоих будут принимать за большего кретина?

— Даже не думай, — ухмыльнулся Ринслер. — Пятилетние дети и то шантажируют лучше.

— Шантаж? Ты что, как ты мог только подумать! — Лекс отодвинулся от решеток, облокотился о стену и чуть прикрыл глаза.

— Тогда зачем ты все это устроил?

— Мне было скучно. Два неразговорчивых идиота на входе, они такие стеснительные, не поверишь. Еду приносят раз в день, и то какая-то страшная тетка. Никаких развлечений.

— Очень смешно. Может мне тебе еще и тортик испечь?