Под крышами Парижа (сборник) - Генри Миллер

– Ты не должен так исчезать, Алф, – говорит он. – Я пару раз пытался тебя найти… мы выгуливали Анну и ебли ее, а тебя ни разу с нами не было.

Может, оно и к лучшему, что меня с ними не было… Артур балуется с «кодаком», который себе купил, и у него прорва мерзейших картинок, что мне только попадались…. Анна и Эрнест, Сид и он сам со спущенными штанами и задранными вверх елдаками… Не уверен, что меня интересует подобная реклама, пусть она и строго для личного пользования.

– Я их показываю, только когда пытаюсь склеить какую-нибудь девственницу, – нежно поясняет Артур, убирая фотографии. – Понимаешь, снимки так получились, что елда у меня, похоже, в два раза больше, чем у прочих….

Я вспоминаю, что Рауль желал познакомиться с испанской пиздой, и спрашиваю про это у Эрнеста. Черт, ну да, Эрнест знает кучу испанских пёзд; Рауль себе какую хочет?

– Слушай, – говорит он, – есть у меня одна, чистая Шпанская Мушка…… самая чуточка ее – и хуй у тебя стоять будет неделю. Что он взамен предлагает?

– Ай, послушай, Эрнест, он никаких обменов не хочет… ему просто хочется познакомиться с какой-нибудь приличной пиздой… остальное сам все сделает.

– Без обмена? Ох, ну черт же… тогда я не смогу ему помочь. Нет, Алф, тут никак. Я сдаю кому-нибудь пизду – я должен получить что-то взамен. У него складной ножик есть?

– У него есть невестка.

– Даже не знаю, Алф. Невестки сильно ненадежны…. Надо всю их родню неплохо знать. Кроме того, тебе ж самому эти испанские пёзды известны. Не я разве ножом получил, потому что ты слишком шустро одну отшил? Шпанкам этим нельзя ручкой махать, просто передавать их по кругу, как с американками или русскими. У них темперамент не тот, с ними всегда рискуешь.

– Ох да господи ты боже мой, Эрнест, ты посмотри, сколько я всего для тебя сделал…. Я тебя с Таней разве не свел? Да и с братом ее тоже…. а с Анной как? Бог ты мой, не пора ли тебе уже что-то сделать для меня? Я ж у тебя не ту пизду прошу, что ты сам хочешь или тебе нравится….

– Секундочку, Алф… с чего ты это взял, что я не хочу эту пизду? Прекрасная она пизда, и жопа на ней вот такой вот ширины. Да господи, если я отдам ее этому лягушатнику, дружку твоему, он же так никогда и не оценит, что́ ему досталось. Бля, она ему сапоги лизать будет, если он захочет…. тут любой старый сапог сгодится… домой отнесет и вылижет дочиста….

– Только б еблась, больше ему ничего не надо. Ничего затейливого он не ищет, Эрнест… Ему только нужно, чтобы ложилась с ним в постель и во сне разговаривала по-испански.

Наконец Эрнест говорит, что посмотрит, как тут можно все устроить. А когда, к черту, желает знать он, ему удастся познакомиться с моими богатыми американскими друзьями? Будь у него богатые американские друзья, он бы меня им давным-давно представил… Ну, с этим уж мне предстоит как-то разбираться, – может, мы с Сэмом случайно столкнемся с ним в кафе.

– Слушай, ну его к черту, этого мужа. Я с женой хочу познакомиться. Скажи ей, что у тебя есть друг, желающий показать ей Париж; настоящий Париж, Париж Вийона, Мане, Ги де Мопассана… Скажи, я покажу ей «Режесем»[178], где Наполеон играл в шахматы… и Алехин заодно, чемпион который… она любит шахматы? А есть она любит? Приглашу ее на ужин… она платит…. О, мы прекрасно вместе время проведем! Скажи ей, я ее сопровожу в такое место на Пляс-де-ль-Одеон, называется «Молочный поросенок», только по-французски, а потом пить кофе на бульвары… может, на буль-Миш, где можно посмотреть на студентов… Слушай, Алф, тебе ж наверняка некогда, ты ее мужа выгуливаешь….. А я ей хорошее покажу: «тут можно купить славного мягкого шамбертэна; тут они делают антреко-Берси… у-у, ла, ла!» Чего б нет? Ей книжки нравятся? Я отведу ее к букинистам… есть там одна пожилая мамаша в черном фартуке… и платке… она бросила пить свой хлебный суп, только бы продать мне «Веселых дам» Брантома[179] за тридцать франков, вот жулье! Еще и в мой первый день в Париже… Я с этой ведьмой до сих пор посчитаться хочу… Я ее отведу к Капуцинам, чтоб она посмотрела на барона де Ротшильда… хотя, может, барона она и так знает. Ей искусство нравится? Слушай, можешь ей сказать, что у меня в отеле есть прелестная гравюра… «Последняя поверка жирондистов в Консьержери» называется… Она любит политику? Посидим где-нибудь на рю-дю-Катр-Септамбр с «Веритэ» под мышками и поговорим о Троцком…. слушай, я же правильно о политике говорить умею… «Сдается мне, нескончаемая революция – единственное средство от термидорианского вырождения»…. «Без Робеспьера у нас бы не было девятого термидора»… Ей нравится такое вот слушать? Когда я с нею познакомлюсь?

– А что с шантажом? – желает знать Артур. – Может, пока Эрнест ее выгуливает, он бы вызнал что-нибудь такое, чего она не желает доверять своему мужу.

Артур, вероятно, и бабушку бы собственную шантажировал за то, что ложилась в постель с его дедушкой… Эрнест говорит ему, что он так говорить не должен… вдруг кто-нибудь решит, что он это всерьез, и донесет на него в полицию!

– Ты только устрой так, чтоб я познакомился с этой богатой пиздой, – говорит Эрнест, – я ее заново научу наслаждаться… Я ее омоложу…

Джин побывала у меня и, не застав дома, сунула в дверь записку: ее можно будет найти в баре за углом. Я иду туда и обнаруживаю ее за столиком со смуглой лесбиянкой усталого вида, которая покупает ей «Амер-Пиконы»[180].

– Вечно они ко мне липнут, – говорит мне Джин, пока мы возвращаемся ко мне. – Даже если б там полно было баб, все лесбиянки собрались бы у моего столика. Как будто ярлычок на мне…. как ты думаешь, они умеют вынюхивать подружек друг дружки?

Нет нужды спрашивать, зачем Джин пришла ко мне повидаться… она взбегает по лестнице, обгоняя меня, виляя своим миленьким задком, спеша так, что я не успеваю дотянуться и ущипнуть. Она стремится завалиться, от «Амер-Пиконов» ей не терпится побыстрей. Пока я отыскиваю нужный ключ от двери, она щекочет мне промежность… Собиралась прийти со мной повидаться раньше, говорит она, но Билли ее очень занимала другим…. а ей из-за некоторых сложностей нужно с Билли в последнее время быть милой……

Не Таней ли зовут одну из ее сложностей, спрашиваю я? Ах….. Таня, эта очень молоденькая, очень скверная сучка? Джин целует меня, пробегая языком, липким от первого бокала вина, мне по губам и запуская его мне в рот. Да, Таня все усложняла…. она и эта вторая – очень, очень юная девочка. Они обе такие молоденькие…. и такие хорошенькие, но такие гадкие и такие сложные…..

На Джин свитер, тугой до того, что соски выпирают… а юбка такая узкая на бедрах, что впереди бугор – там, где у нее должен быть куст… Ощупывать ее во всей этой одежде – как ощупывать вообще без нее. С пиздой в таком наряде можно очень хорошо познакомиться…. Положишь руку ей на живот – и почувствуешь пупок; рука скользнет ниже – и найдешь под пальцами щель…. Она сидит у меня на коленях, а я уже поиграл со всем, даже не залезая ей под юбку…..

Джин пытается мне все объяснить. С Билли, говорит она, такие девчонки, как Таня и эта вторая, Клубочек, – зло. Как мужчина, Билли любит раздобыть себе очень юную девочку и забавляться с ней, рассказывать ей красивые враки и соблазнять ее – делать из нее скверную девчонку. Это игра, в такие мужчины играют – берут их пораньше, невинненьких, и учат всевозможному злу…. Но в Тане Билли нашла соперницу… эта разумненькая сучка так же изобретательна, если не умна, как и она сама, и она растлевает девчонку помоложе с поразительной скоростью. Поэтому Билли и Таня, своеобразные соперницы, играют с Клубочком, как девочки играют с куклой. Учат ее всяким грязным штукам, поскольку она невинна…. но, когда они лежат вместе, Таня и Билли, они мудры и опытны; играют они, как взрослые кошки, не как котята, осмотрительно, а иногда и коготки показывают…..

Что есть не вполне та история, которую мне рассказывала Таня, но она помогает закруглить картину того, что происходит у этой банды пиздососок. Джин в их игры тоже играет, но она скорее наблюдатель, чем что-то еще…. потому что она – любовница Билли. Этикет порока очень сложен….

Джин устала от того, что ее щупают. Она задирает юбку и охватывает меня одной голой ногой, нашаривая у меня в штанах такое, чем можно себя пощекотать. Достав мой хер, подтыкает его себе к мохнатке и, обвив меня за шею обеими руками, сидит и раскачивается взад-вперед лицом ко мне, у меня на коленях. На ней крохотные штанишки, но мой елдак проскальзывает под них и трется туда-сюда о ее волосатый рот…. вверх и вниз, а внутрь не проникает….

Она хочет, чтобы поиграли с ее титьками. Что было пользы их все эти годы разрабатывать, планировать им будущее, холить и лелеять их, если я не желаю с ними играть? Поэтому свитер – долой, а под ним – ничего, кроме самой Джин… Так мы и сидим, когда к дверям подходит Таня……