Ниочёма-3 - Дмитрий Николаевич Матвеев

не всемогущ. И у него может резерв закончиться. Надо бы вдарить по куполу чем-нибудь особо мощным, но тогда и камни, и девки, и машина – все в пар обратится. А он не убить хочет, а забрать себе.

Маг сформировал мощное воздушное лезвие и швырнул в мерзкий купол так, чтобы срезать верхушку. Лезвие отрикошетило, ушло верх и через пару секунд растаяло в небе. Купол же как стоял, так и остался стоять. Нет, его ангельское терпение уже на пределе. Еще немного, и он просто расплющит всех этих дур и поедет домой. Благо, машина припрятана рядом, в распадке.

***

Поначалу всё было неплохо. Алёнка гостила у Щуки, полными горстями гребя астральную энергию и спуская её дальше. Вера пропускала её через себя, «легализуя» в реальном мире, и передавала Маше. А та просто сидела и ничего не делала. Родовые камни сами забирали из резерва нужное количество маны. И если её не хватало…

Перстень опустел уже давно, и камни тянули энергию оттуда, откуда могли. Через Машу, через Веру, через Алёну добираясь до астрала и выкачивая столько, сколько им было нужно, чтобы отражать удары. Сперва – падение каменных глыб, потом – атаки спятившего Уссурийцева.

У Маши болело всё тело целиком, каналы от перегрузки буквально жгло изнутри. Хорошо еще, за последний месяц она резко прибавила в силе, перевалив за десятый ранг. С её прежним одиннадцатым она бы просто сгорела, как прежний хан. Олег рассказал, что с ним произошло. То же самое ощущение было и у Веры. Держало её лишь чёткое понимание: от того, выдержит она или нет, зависит жизнь её самой и жизнь её подруг. Алёне было, пожалуй, проще других. Отделенная от ощущений физического тела, она просто механически выполняла монотонную работу – впитывала в ядро энергию эфира, передавала её дальше, да изо всех сил старалась не выпасть из транса, удержаться в эфирном кармане. Впрочем, Предок ей в этом активно помогал, едва ли не зубами за штаны держал.

Маша хорошо видела Уссурийцева. Тот был в ярости, только что хвостом себя по бокам не бил: добыча совсем рядом, а достать её не может. Но и супермаги, оказывается, могут уставать. Еще бы: полчаса долбит по куполу чем ни попадя. Вот походил-походил, создал конструкт. Воздушное лезвие, да такое здоровое, что им запросто можно танк вдоль распластать. Создал и шандарахнул.

Те крохи, что успели в ядре накопиться, выдуло в один миг и камни потянули силу по уже знакомому маршруту, через левую руку. Девушка скривилась от боли, но рукой даже не дернула. Рядом зашипела сквозь зубы Вера, но тоже не шелохнулась. Вот кому досталось, наверное, больше всех: в две стороны ведь работает, и на вход и на выход. А вот Алёнка сидит себе с ногами на сиденье, медитирует и вроде как ничего не ощущает. Зато как закончится этот дурдом, на неё всё враз обрушится, все отложенные ощущения. И неизвестно еще, кому в итоге будет легче.

***

Если бы лейтенанта Дженкинса увидел сейчас кто-нибудь из приятелей, то не узнал. Где-то украденные драный халат и войлочный колпак, рыжая борода, нечесанные волосы… Как есть дервиш! Таких в степи можно встретить сколько угодно. И даже глаза у них точно так же горят фанатичным блеском. Только Дженкинс, в отличие от них, был одержим единственной идеей: убить шпиона. Шпион уехал в империю, и лейтенант двинулся за ним следом. Правда, машины у него не было, и никто не соглашался подвезти вонючего бомжа, в которого превратился некогда бравый европейский офицер. Ну так что ж, значит, нужно идти пешком. И он пошел.

Захваченная с собой еда давно кончилась, и он ел что придется. Воровал, просил подаяние, и ему охотно давали кто черствую лепешку, кто мелкую монетку. Из всего, что было у лейтенанта при выходе с базы, лишь две вещи оставались в неизменно превосходном состоянии: армейские берцы, которым изначально не было сносу, и винтовка, которую Дженкинс чистил и смазывал дважды в день, чаще, чем ел.

Он брел по степи, не обращая внимания на то, что происходило вокруг. Мимо проезжали машины, лошади – ему не было до них дело. Что-то взорвалось совсем рядом – он даже голову не повернул. Но картинка, которую он увидел, поднявшись на очередной холм, встряхнула.

Человек в имперской военной форме - очевидно, маг – раз за разом атаковал укрытый защитным куполом гражданский автомобиль. В наполовину погасшем сознании словно зажегся транспарант: враг!

Диспозиция была такой, что удачней не придумать. Солнце за спиной, враг его не то, что не видит, но даже и не подозревает о его присутствии. Можно спокойно приблизиться на дистанцию выстрела и сделать своё дело. Дженкинс извлек из-под халата винтовку, вставил обойму со спецбоеприпасом, выбрал позицию, учёл ветер, тщательно прицелился и нажал на спуск.

Бах!

Голова врага разлетелась красным туманом. Всё, миссия выполнена, противник уничтожен. Теперь можно и отдохнуть. Лейтенант присел на камень, разрядил винтовку и принялся чистить оружие, как и положено каждому солдату после боя.

***

Могучий, страшный маг пятого ранга Вячеслав Уссурийцев потерял голову. Совсем, навсегда. Маша не сразу это поняла. Просто сперва что-то громко треснуло, по куполу плеснуло красным и Уссурийцев исчез. А потом всё кончилось, никто больше не атаковал, никто не бил по защите, и купол не тянул из неё энергию. Не отпуская руки Веры, она осторожно, еще не веря в то, что всё позади, огляделась.

Гордость империи, любимый боец императора Вячеслав Уссурийцев лежал ничком на земле рядом с джипом и совершенно точно был мертв. Даже маги не живут без половины головы. Зрелище, даже через тонированное стекло джипа, было преотвратное, и Маша предпочла отвернуться. Поглядела на сидящую рядом Веру. Та, закрыв глаза, чуть покачивалась. Из прокушенной губы стекала тоненькая струйка крови. Аленка всё так же сидела в трансе, замерев и закатив глаза, отчего вид имела жутковатый, но, всё же, получше, чем у дохлого Уссурийцева. Полечить бы их, но сейчас маны не хватит даже на самый простой целительский конструкт. А, может, еще немного подержать связь? Ведь если не тянуть жестко, если действовать плавно и постепенно, то можно сравнительно быстро заполнить ядро. А потом будет возможность поправить здоровье, облегчить муки и себе, и девчонкам.

На то, чтобы подлечить себя и остальных потребовалось еще полчаса. Наверное, можно было и быстрее, но Маша боялась сильно тянуть с подруг, чтобы не усугублять их и без того неважное